- С самого начала. Хоть и не все Песчанки, а только наш род, только Тены, - Ылли глотнула кофе, который поставил перед ней Амме, и жестом отослала его обратно на кухню, - там была история... в общем, один из выживших жабьих жрецов увидел в подростке искру дара, сходного с тем, который у Жаб считался очень почетным и позволял стать высшим жрецом или вроде того... Пошел к семье, а тот паренек оказался пятнадцатым по старшинству сыном, и жаб его просто... купил. За бесценок по тем временам. Тогда было можно... Но обращался хорошо. Научил тому, чему разрешено было учить не-жабу, и оставил прислужником. А когда мальчишка вырос и завел свою семью, оплатил ему обучение любимой профессии, поставив условие: его дочь или сын его подменят. С тех пор и повелось... Только Амме пока работает вместо моего сына, Пиит слишком маленький. Но Амме это нравится, и все добровольно. Он бы остался подольше, но дар не подходит.
- А еще у Пиита проблемы...
Что-то неуловимо изменилось в лице Ылли: чуть приподнялись уголки губ? Заблестели глаза? Что бы это ни было, Ылли просто засветилась счастьем.
- Уже нет. Поэтому для меня так важно, чтобы с Геркой и Лиль все разрешилось хорошо, понима... ешь. Хотя... - Она вздохнула, выпрямилась, посерьезнела, - Хотя я и напала на Лиль однажды. И это первое, о чем я хотела бы тебе рассказать. У меня простенький дар - трансформация. Тут у каждого первого такой. Я просто немного пластичнее. Могу с мышиной мордой ходить, могу шестнадцатилеткой, как сейчас. Герка не знает, что это я, и Лиль тоже, и я бы не хотела...
Жаннэй задумалась. Побарабанила пальцами по столешнице, не без интереса наблюдая, как Ылли нервничает: дергает ухом, принюхивается, суетливо вертит в руках чашку.
Она, видимо, пыталась определить настроение Жаннэй по запаху. И вряд ли у нее получалось: она очень старалась, и незаметно для себя перегибалась через стол все дальше и дальше, но...
Жаннэй заговорила прежде, чем Ылли уткнулась любопытным носом ей в лоб.
- Я буду молчать, пострадавших нет. Но зачем?
- Я тогда на все было готова, чтобы сыну помочь. И нарыла информацию, что у Паштов в семейном запаснике серьги есть, которые дар блокируют. Я подумала, это может сработать, ну и начала вокруг Паштов виться, картинки семейных драгоценностей раздобыла, рассматривала их целыми днями. А потом Амме рассказал, что у него на работе девчонка отключилась перед свиданкой с Кимом из рода Паштов. Пошутил, что девчонка, похоже, без ума от котиков: котики на серьгах, котик в женихах. Я и до того знала, что Яйла Лиль своему старшему в невесты прочит, и часть драгоценностей ей подарила, но и подумать не могла, что там может быть что-то сильное. Обмороки - это ведь частая побочка для таких артефактов... Амме серьги на картинках опознал, и я решила их забрать. Ну и... наделала глупостей. Напала, в дом залезла...
- Напала сколько раз?
- Только один, первый. И дом я не поджигала! Клянусь, не было такого! Как только Пиит начал поправляться, мне это было уже не нужно, сама подумай. Я за эту парочку кому угодно глотку теперь перегрызу, ясно? Совет им да любовь, детей здоровых! Вот, смотри...
Ылли достала сумочку и начала лихорадочно там копаться. На стол были последовательно выложены ежедневник, бумажник и телефон.
Жаннэй задумчиво вертела в руках чашку с кофе. Она почти доверяла этим песчанкам, но все равно пить не спешила. Мало ли... Насколько нужно отчаяться, чтобы ради призрачной надежды попытаться ограбить незнакомую девушку? И почему она не попыталась их купить? Хотя вряд ли Яйла продала песчанке хоть что-нибудь. И вряд ли Лиль сочла бы, что вправе продавать хоть что-то из подарков Яйлы.
Ылли открыла ежедневник: вместо закладки там было фото мальчишки лет одиннадцати. Он улыбался во все зубы и казался совершенно обыкновенным.
- На тебя похож, - вежливо заметила Жаннэй.
- На отца он похож, - отмахнулась Ылли, - который нас бросил, как только узнал о проблеме. Но теперь я хотя бы знаю, как выглядит его человеческое лицо, так что какая разница, на кого именно?
Она открыла бумажник.
- А еще он может грустить: вот так. И когда ест что-то кислое, он...
- Ылли, - мягко сказала Жаннэй, - я могу тебя только поздравить, но, быть может, вернемся...
- ...а вот он в три четверти...
Жаннэй смирилась.
Просмотр фотографий Пиита во всех ракурсах отнял где-то полчаса. Амме было подошел, но, услышав, что речь идет о фотографиях, испарился, как будто его и не было. Похоже, его сестра демонстрировала их всем, до кого могла дотянуться.
Жаннэй несколько раз пыталась вернуть разговор в конструктивное русло, но Ылли даже не замечала этих попыток. Возможность показать кому-то своего сына окрыляла ее.
- И он сможет как я, работать здесь официантом! - Вещала Ылли, - Дар у него самый-самый подходящий, и у него не будет моих трудностей...
- Дар? - Жаннэй наконец смогла вставить свое слово, - А на кого пошел учиться тот, самый первый Тен, кстати?
- А? На артефактора, конечно, - отмахнулась Ылли, - ну так вот, о чем это я. А, так вот...
