— Вот поэтому ничего тебе рассказывать я и не буду. Замяли тему, Канарейкина. И… — предостерегающе произносит Рома, останавливая свой указательный палец в миллиметре от моих губ. — Не выводи меня из себя. Доедай свой круассан, отвезу тебя домой.
— Ладно, — покорно.
В голове вертится беспокойная мысль: а что будет, если всё-таки выведу его из себя? Опять поцелует? Прихожу к выводу, что сейчас лучше этот нюанс не уточнять. Нужно пожалеть нервы будущего мужа.
Плюхаюсь назад на диван и заталкиваю в рот остатки слоёной булки.
— Ладно? — с сомнением интересуется Дроздов, выгибая брови. — В смысле ладно?
Не верит, что я так просто сдалась. И правильно делает. Он не хочет рассказать мне о пожаре, это его выбор. Но сводки МЧС могут сделать это за него, как и связи папы.
— В смысле я всё поняла. У тебя вот здесь грязь, — высовываю кончик языка и провожу им по уголку губ.
Дроздов как заворожённый наблюдает за этим действием, несколько раз моргая. Его кадык дёргается. Мой желудок делает ответный кульбит. Рома берёт салфетку и прикладывает к лицу, отворачиваясь к распахнутому окну, за которым шумит просыпающийся утренний город.
— Ты невыносимая женщина, Лена. У меня от тебя мозги закипают, — произносит поражённо.
Смотрю на его идеальный мужской профиль. Длинные ресницы, прямой нос, чёткая линия подбородка с золотистой щетиной.
— Зато со мной не скучно, — резюмирую я.
— Это точно. Доела? Пошли.
На выходе Дроздов расплачивается у стойки администрации, оставив гимнастке-официантке щедрые чаевые. Я хочу поделить счёт, но Рома смотрит на меня непреклонно, взглядом приказывая убрать пластиковую карточку туда, откуда я её только что достала.
Парковка перед «Лофтом» почти пуста, поэтому мой взгляд сразу останавливается на блестящем на солнце чёрно-красном байке. К горлу подскакивает ком.
— Я не поеду на этом!
— На чём? — не сразу понимает Рома, вертя головой по сторонам, проверяя, не едет ли ещё кто-то позавтракать в «Лофт» этим ранним утром.
Дроздов продолжает двигаться вперёд по направлению к огромному мощному литому байку. Именно верхом на нем Рома приезжал в университет. Несмотря на то, что внимания на парня я там почти не обращала, этот факт прочно засел в моём мозгу.
— На твоём мотоцикле. Посмотри на меня, — показываю рукой на своё легкомысленное платье.
Рома останавливается и скептически приподнимает брови, окидывая меня взглядом от головы до пальчиков на ногах, ногти которых выкрашены в инфантильный кислотно-розовый цвет.
Неужели он не понимает? Мне вдруг становится стыдно сказать ему, что я тупо боюсь езды на любом двухколесном транспорте, включая велосипед. Да, я не умею кататься на велосипеде и боюсь ездить на мотоцикле, даже если на моей голове будет шлем, а на коленках и локтях защита, как у маленького ребёнка, учащегося кататься на роликах.
— Боишься сверкнуть своими труселями, Лена? — усмехается Рома, оценив моё молчание по-своему.
Смотрит исподлобья, почесывая ладонью подбородок. Он опять надо мной смеётся. Перепалка в кафе забыта, впереди у нас новый батл противостояния и борьбы характеров.
Я собираюсь узнать, кто спалил его студию и вытащить из него все подробности, а для этого надо усыпить его бдительность своей неотразимостью.
— Хочешь посмотреть на мои трусы, Рома? — наигранно ошарашенно. — Это такой коварный ход?
Эта гора тестостерона простила моё любопытство и решила позаигрывать? Потому что я определённо воспринимаю всё это как лёгкий флирт и ощущаю волнующую щекотку под рёбрами.
— Думай, что хочешь, — загадочно произносит парень и, развернувшись, продолжает свой путь. — Так мы поедем, или ты на автобусе?
Домой совсем не хочется; хочется вот так стоять посреди улицы, залитой майским солнцем и обдуваемой тёплым ветерком, хочется провести ещё немного времени с Дроздовым.
— Хорошо. Я с тобой.
— Отлично, есть в тебе дух авантюризма, Канарейкина! — салютует вверх двумя пальцами Рома и, к моему огромному удивлению, проходит мимо мотоцикла. Останавливается рядом со станцией электронных самокатов и, нырнув в свой телефон, грузит приложение для их аренды.
— А как же… — непонимающе всплёскиваю руками в направлении страшного скоростного монстра, оставшегося сиротливо стоять на полупустой парковке.
— Забудь. Он больше не мой. Я его продал, — говорит Рома и коварно улыбается, наблюдая за моей растерянностью.
— Самокат? Ни за что! Я согласилась на мотоцикл.
Зачем я вообще согласилась? До дома не так уж и далеко.
Затем, что обаяние Дроздова перевесило мой здравый смысл. Его ямочки на щеках, длинные ресницы, мускулистые руки и приятный тембр голоса каждую минуту затуманивают мой мозг всё сильнее.
Надо же было так вляпаться?
— Ты просто согласилась, Лена. Неужели дашь заднюю? Не знал, что ты такая трусиха. Со мной не стоит чего бы то ни было бояться, Канарейкина.
Наклонив голову набок, внимательно рассматриваю парня перед собой. Может, его расчёт в том, что я сама сбегу от его экстремального предложения и исчезну с глаз до момента, когда нам нужно будет сходить в загс?
