— Дело завели. Да. Только фигурирую я там лишь как свидетель. Твой батя умеет взбодрить. Следователь звонил утром, вызывал в участок, и все прояснилось. Не успел тебе сказать, потому что невеста на сегодняшнюю свадьбу была уж очень нервная. Вообще последние дни выдались бешенные. Постоянно куда-то бегу, всем что-то надо, — говорит Дроздов и смыкает ресницы, явно собираясь отключиться.
— Эй не спи. Мы еще не договорили! Кто поджигатель? Его нашли? Будет суд? Ты купил костюм или пойдешь в загс в джинсах?
Перебираюсь на диван к Роме и легонько тормошу его за плечо. Он открывает один глаз, с мученским выражением лица. Опускает ладонь на талию и двигает ближе к себе. Я даже не сопротивляюсь. Сама карабкаюсь на него. Перекинув ногу через его бедра, сажусь сверху.
Тело Дроздова мгновенно напрягается, каменеет. Замираем глядя друг на друга. Дыхание неконтролируемо сбивается, сердечный ритм учащается. Рома быстро облизывает губы, опуская взгляд на мои. Его ладонь сжимает мои ягодицы.
Боже…
Идеальный момент для поцелуя, но мы оба тормозим. Что-то мешает нам слиться воедино, прикоснуться друг к друг как раньше. Что-то или кто-то.
А потом меня словно холодной водой окатывает. Я складываю все кусочки пазла, которые у меня были во единую картинку. Анализирую Ромин рассказ, его поведение, поведение некоторых знакомых и понимаю…
— Это ведь она, да? Филатова? Ты ее все еще любишь? Поэтому и не заявил в полицию сразу? — спрашиваю тихо.
В носу начинает предательски покалывать. Прячу лицо в волосах, опуская подбородок, и собираюсь переползти с Дроздова обратно на диван. Он не позволяет этого сделать.
Рома только крепче сжимает мою талию, впиваясь пальцами в кожу. Ёрзаю, пытаясь вырваться, и внезапно замираю. Его дыхание учащается.
Наши тела разделяет лишь несколько слоёв довольно тонкой одежды, которая совсем не оставляет простора для фантазии. Я чувствую всё. Загораюсь быстро, как спичка, и так же быстро тухну, как будто словила сквозняк или резкий порыв ветра.
Но он молчит. Почему он молчит?
Так сильно любит свою Филатову? Они были вместе два года, конечно, не просто так. Он очень гордый, я это уже поняла, и просто решил её к себе больше не подпускать. И тут я подвернулась. Очень удобно и вовремя.
Чувства по щелчку не выключить. Зато можно найти тихую неволнующую гавань. Быть в безопасности.
Сколько людей по своей воле каждую ночь ложатся в одну постель с человеком, к которому ничего не чувствуют? Ждать ответа на вопрос мучительно. Ждать его, сидя верхом на Роме, — ещё хуже.
Затравленно вскидываю глаза на Дроздова. Он смотрит в ответ очень внимательно, словно читает меня как раскрытую книгу. Да я почти уверена, что на лице у меня всё написано.
Разочарование. Обида. Боль.
Сердце пополам.
— Знаешь, я, наверное, не хочу слышать ответ на этот вопрос.
— Лена…
— Потому что и так его знаю, — выдаю сипло. — Ты не обязан оправдываться. Мы же не выбираем тех, к кому появляются чувства.
Голос предательски дрожит, и я делаю небольшой и незаметный вдох. Приказываю слезам залезать обратно, не время нюни распускать. Реветь перед ним не собираюсь. Хватит. Я самодостаточная женщина, просто опять влюбилась не в того парня.
Завтра проснусь опухшей и некрасивой, да и вообще…
Кого я обманываю? Поплачу в ванной, как только уснёт. Или сбегу.
Собиралась решить всё на берегу, вот и решаю. Если что, в любой момент могу вылететь за дверь, поймать такси и сделать Дроздову ручкой. Тогда сделаю ей же и работе.
А теперь уехать я хочу в несколько раз сильнее. Мне очень нужно уехать, как можно дальше.
Внезапно Рома протягивает руку и нежно касается пальцами моей щеки. У меня мурашки бегут по затылку от этого чувственного и неожиданного касания. Ведёт почти невесомо по коже, заставляя смотреть точно ему в глаза.
Я уже плохо вижу его лицо из-за слёз-предателей.
— Такая ты дурында, я не могу, — говорит Рома и потом неожиданно широко улыбается. Вокруг его усталых сонных глаз собираются мелкие морщинки-лучики.
И выглядит он сразу так по-родному, по-домашнему. До щемящего чувства в разбитом — опять — сердце. К такому можно свалиться на грудь и зарыдать белугой, а ещё не страшно попросить жениться понарошку. Как я когда-то и сделала.
— Это всё, что ты можешь сказать? Обзываться? Если да, то пусти меня. Я вызову такси. Пока их не заняли малолетки, возвращающиеся после клубов, и цены не взлетели до небес.
— И куда ты собралась, скажи пожалуйста?
— Домой! Ай!
Мир стремительно переворачивается, и я внезапно оказываюсь придавленной спиной к мягкой обивке дивана. Сверху наваливается совсем не легкий Дроздов, мастерски раскидав мои коленки своими. Недвусмысленно вжимается бёдрами в развилку моих ног. Устраиваясь поудобнее, сползает немного ниже, чтобы наши лица были на одном уровне.
Ошарашенно всматриваюсь в его светло-карие глаза в обрамлении пушистых, словно у девчонки, ресниц. Взгляд соскальзывает на полные губы Дроздова, манящие близостью, мягкостью и воспоминаниями, какими потрясающими они были на вкус.
