Я влюблена, счастливо и мне хорошо. Несмотря на то, что тело ватное и плохо слушается. Волосы на голове свалялись в колтун, а губы горят и пощипывает. Не удивлюсь если на моей шее есть несколько бордовых засосов.
— Свадьба, — решаю напомнить, пока Рома приподнимает мои бедра так, чтобы я забралась на него сверху. И теперь я лежу на нем, устроив подбородок на ладонях, вглядываясь в сонное и такое родное лицо.
— Поцелуй меня и встаем.
— Я еще не почистила зубы!
— Мне плевать, хочу тебя всю. Настоящую.
Пытаюсь прикрыть рот ладонью, и вывернуться из загребущих рук Дроздова. Он с легкостью подтягивает меня выше к себе, задевая пальцами ребра. Вызывает у меня щекотку неконтролируемый смех, при этом сам лениво улыбаясь. Смотрит из-под опущенных пушистых ресниц и столько в его взгляде неприкрытой нежности, столько еще несказанных слов, не озвученных чувств. Но мне хватает и взгляда.
Я на миг теряюсь, забывая, как выгляжу. Только что проснувшейся, помятой после бессонной ночи и мечтающей о душе. Все отходит на второй план. Есть только Дроздов, его руки, его губы, он весь! И кажется, что он весь душой и телом мой.
Прижимаюсь к его губам своими, в весьма целомудренном поцелуе. Ромины веки падают и от блаженно закрывает глаза, отдаваясь моменту, как он любит, и явно надеясь на что-то больше, чем просто касание губ.
Пока он мечтателен и дезориентирован, выскальзываю из его рук и стуча босыми пятками убегаю в сторону ванной. Перед тем как закрыться, хватаю со стола трезвонящий телефон и хихикая хлопаю дверью.
— Это против, Канарейкина! — звучит с той стороны разочарованный приглушенный стон. — Открывай. Мы не закончили.
— Нет-нет.
— Считаю до трех и вхожу.
Для верности прокручиваю замочек на ручке. Но он предатель, не особо то защищает меня от возбужденного и пышущего тестостероном мужика. Потому что его с легкостью можно открыть с другой стороны, воспользовавшись, например ножиком или ножницами.
— Нам нельзя вместе в душ, Ромочка. Посмотри на часы!
— Мы по-быстрому. Много времени не отниму.
— Совсем быстро?
— Если буду думать о дохлых крысах, может быть, продержусь минут десять, — шутит Дроздов.
Я улыбаюсь, покрываясь мурашками, всерьез раздумывая запустить его к себе. Потому что ночью мы не закончили начатое, вырубились. И я уже представляю наш первый секс, как что-то фантастичное. По меньшей мере я обязана увидеть небо в алмазах раза три, на меньшее не согласна.
— О. Костенко пишет, они к нам уже едут. Тогда я пошел поставлю кофе в турке. Не засиживайся там.
Мы общаемся через дверь, посмеиваясь и подтрунивая друг над другом. Я включаю душ и чищу зубы пальцем с зубной пастой. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю.
Свечусь, словно новогодняя елка. Глаза горят, улыбка не слезает с губ, сердце стучит часто-часто, а в животе то и дело замирает от восторга.
Я влюблена в Рому, и он «давно и безумно в меня влюблен» …
Ну что за песня?
Раздеваюсь, отвечая на вопросы Дроздова, что хочу на завтрак и сколько кубиков сахара хочу в кофе.
Тело Ромы желало доброго утро очень красноречиво и без всяких намеков, упираясь в бедро характерной твердостью, еще несколько минут назад. Мое тело тоже было радо ему и еще не остыло после ночи признаний, медленных поцелуев и бесконечно мучительных ласк без логического завершения.
Можно скинуть с себя остатки одежды, открыть дверь, поманить Дроздова пальчиком и…
А потом застываю, с футболкой в руке, вылетая из собственных похотливых мыслей, как пробка из шампанского, когда телефон начинает опять трезвонить. На дисплее горит время, подтверждая мои слова, и фотография посылающей воздушный поцелуй Аллы, как бы намекает что нам капец.
Паника отрезвляет получше бодрящей ледяной воды.
Осторожно отвечаю на звонок, боясь по меньшей мере ядерного взрыва:
— Алло?
— Помирились? — обманчиво миролюбиво интересуется Алла.
— Да… — тяну мечтательно, вспоминая как мы вчера «мирились».
Тепло разливается по животу, как лава. Совсем не помогая мыслить здраво. В голове моей тараканы, о которых не так давно говорил Костенко, научились летать и жрут сладкую вату, празднуя.
— Отлично, не хотелось вас отрывать от животного секса, а я надеюсь вы занимались именно им, а не просто дрыхли, не отвечая на наши звонки! Мой стилист к тебе уже едет, Роме через час привезут букет и на время, когда над тобой будут колдовать ему лучше свалить из квартиры.
— Куда?
— Не знаю. Пусть выгуляет собаку, сходит покурит или вынесет мусор. Главное, чтобы не мешал моим феям красоты. Я тоже скоро подъеду. Ох, Ленка, поверить не могу, ты выходишь замуж! — эмоционально кричит Алла.
Что-то мне нехорошо. Дурно, мутит и голова кружится. Я ведь совсем не готовилась к собственной свадьбе. Пустила все на самотек, отдала управление папе и Алле. А что они там придумали уже боюсь представить, но деваться с подводной лодки некуда, особенно если ты не умеешь плавать…
Через десять минут вываливаюсь из душа, еще более всклокоченной, чем туда вваливалась.
— Ты чего? — удивленно спрашивает Рома, приподнимая брови.
