Мина сделала глубокий вдох. Комната заколыхалась.
— Погоди, — сказал Джон. — Значит, святой Георгий на самом деле убивал вампиров, а не драконов? И всех драконов на картинках следует считать аллегорией?
Неудивительно, что Лучан, когда Мина показала ему в музее эту икону, особого восторга не проявил.
— Мне плохо. Сейчас стошнит, — прошептала она, боясь, что вот-вот потеряет сознание.
— Сядь. — Аларик снова водворил ее на диван. — В этот раз, надо признаться, совсем не грубо.
— Нет, мне нужно…
— Пей колу, это поможет. В ней сахар. — Он положил ей на плечо теплую руку, что только усилило дурноту. У Лучана руки всегда оставались холодными. И губы, скользившие по ее телу, тоже.
— Господи боже. — Мина отпила глоток, свесила голову между колен. Если кровь не прильет к вискам сию же минуту, она в самом деле вырубится. — Нет никаких вампиров, — бормотала она. — Нет. Нет.
Чем больше повторять, тем больше шансов, что это окажется правдой. Но как быть с воспоминаниями о минувшей ночи? С голосом Лучана, который до сих пор звучит у нее в голове?
Нечистая сила.
Бог мой.
Он так и сказал.
— Пей, — мягко сказал Аларик, — а я расскажу тебе о некоем Владе Цепеше.
Мина, с головой меж колен, застонала при упоминании этого имени.
— Так ты о нем уже слышала? Хорошо, пусть послушает Джон. Влад Цепеш был правителем Валахии, а потом завоевал также и Трансильванию.
Мина застонала еще громче. Нет! Только не Трансильвания!
— Он был невероятно жесток и казнил людей, сажая их на кол, — слышали о таком способе?
— Значит, ты Влада Колосажателя имеешь в виду? — спросил Джон.
— Его самого, — обрадовался Аларик.
— Кто ж его не знает. Длинный кол, желательно не слишком острый, загонялся в различные отверстия тела жертвы…
— Мне требуется что-то покрепче колы, — выпрямившись, сказала Мина. — К примеру, виски.
— Не пойдет, — твердо ответил Аларик.
— Почему? — удивился Джон.
— Спьяну она позвонит вампиру, предупредит его и лишит меня элемента внезапности. Такое уже случалось. Влад Цепеш правил государством с 1456 по 1462 год, убивая не только врагов, но и собственных слуг. Неизвестно, сколько человек он казнил в действительности — возможно, сто тысяч, а возможно, и больше. Люди медленно, в муках, умирали на кольях вдоль всех дорог, ведущих ко дворцу господаря, и всякий въезжавший в страну испытывал подобающий страх.
Мина зажмурилась — хорошо бы и уши заткнуть, да не получится. Как не получится вернуться назад во времени, когда швейцар позвонил и сказал, что ей принесли заказ.
Чудные оказались цветочки, а доставщик и того лучше.
Теперь она поняла, что чувствуют люди, слыша от нее, что им скоро предстоит умереть.
— Сам Влад, по преданию, погиб в бою с турками в 1476 году. Его голову отвезли султану в Стамбул и вздели на пику, чтобы доказать факт его смерти.
— Выходит, вампиром он не был, — разочарованно сказал Джон. Мина встрепенулась, усмотрев в этом проблеск надежды.
— Кто знает — возможно, погибший был не Влад Цепеш. Похоронили его якобы в монастыре, на острове близ Бухареста, но когда гробницу в недавнем времени вскрыли, она…
— Что? — жадно перебил Джон.
— …оказалась пустой, — закончил Аларик.
— Так где же он…
Аларик, проявив незаурядное терпение, продолжил рассказ:
— На родине Влада Цепеша чаще называли Владом Сыном Дракона — его отец состоял в Ордене Дракона, который учредил венгерский король. По-румынски это звучит как Влад Дракула. — Немигающие голубые глаза снова уперлись в Мину. — Англоязычному читателю он известен как прототип стокеровского Дракулы.
Мина затаила дыхание. Она знала, что будет дальше — знала твердо, как никогда в жизни, и боялась этого знания.
Ее впервые посетил такой страх.
— А Лучан Антонеску, — произнес Аларик, — приходится Владу Дракуле сыном.
Мина безмолвно таращилась на Аларика, а он продолжал:
— Когда Влад по неизвестным причинам (скорее всего он возомнил себя завоевателем мира) рассказал Стокеру, кто он такой, одному из наших офицеров удалось выследить его и вогнать в него кол.
Лучан — тогда его звали иначе — и его единокровный брат после этого сразу ушли в подполье.
Сидя в кресле, Аларик смотрел на брата с сестрой — в основном на Мину — с мрачной серьезностью.
