– Скоро мы все будем закомплексованные. Про себя молчу уже, хуже не бывает. Антошку хлюпиком называет, плаксой, маменькиным сыночком. Теперь стоит на него голос повысить, сразу в слезы. Совсем детей издергал. – Голос Натальи звучал тускло, в нем была безнадежность.
Ольга разлила чай, поставила вазочку с вареньем и тарелку с блинами.
– Ешь. Пей. Успокаивайся.
Наталья кивнула, поднесла чашку ко рту, но тут же отставила.
– Знаешь, Оль, я за детей боюсь. Мне кажется, они его не просто боятся, они его не любят. Алена, оказывается, в календаре отмечает красными кружочками дни, когда он трезвым бывает. Я у нее нашла, когда убирала, и даже не поняла сначала, что это.
– И много красных дней в календаре?
– Мало. Два-три дня в неделю. Но дело не в этом. Он, когда трезвый, все равно противный. Ему выпить хочется, и он от этого раздражается и орет на всех. А Антошка на днях знаешь что учудил? У нас же котенок появился. Помнишь, я тебе рассказывала, у соседей кошка окотилась, они нам самого красивого подарили. Так вот. Выхожу я в коридор, а сын котенка воспитывает, тычет носом сначала в свои кроссовки, потом в папины и говорит: «Сюда писать нельзя, вот сюда нужно».
Ольга не выдержала и расхохоталась:
– Ну Антошка дает, молодец!
Наталья улыбнулась через силу:
– Тебе смешно. Малыш послушным оказался, надул в Лешкины кроссовки, тот его соседям вернул. Опять слезы, скандал. У нас редкий день без ругани обходится. Сама живу на успокоительных, и дети без валерьянки спать не ложатся. Куда же дальше?
– А с котенком как?
– Договорились, что они его приучат к туалету, тогда заберем. Оль, что мне делать? – Наталья с мольбой смотрела на подругу.
Ольге стало больно от осознания собственного бессилия. Она обняла ее за плечи:
– Наточка, миленькая, чем я могу тебе помочь? Ну хочешь, я дождусь его в темном подъезде и дам по голове чугунной сковородкой? Я его ненавижу за то, что он вытворяет со всеми вами.
У Натальи потекли слезы.
– Разведусь я с ним. Не могу больше. Иногда думаю, счастливая ты, живешь одна, никто тебе нервы не мотает. Можно, мы у тебя сегодня переночуем? Я завтра с утра поеду подавать на развод, а детей к маме отвезу до конца месяца. Брат будет их возить в школу и из школы. Сегодня уже поздно к ним тащиться на другой конец города, да и не хочется их расстраивать, начнутся слезы, Вовка еще, не дай бог, надумает поехать выяснять с Алексеем отношения… Не хочу. – Наташа вытерла слезы. – Давай чай пить.
– Давай, – согласилась Ольга, с сочувствием поглядывая на подругу.
Что бы ни говорила Наташа, мужа она любила. И потому так долго терпела с присущим русским женщинам всепрощением. Но похоже, чаша терпения переполнилась: Алексей начал обижать детей. В его вечно пьяном рассудке не укладывалось, что женщина готова простить личную обиду, но дети – это неприкосновенное. Сама Ольга не понимала, почему Алексею все сходит с рук. Если бы ее воля, она давно бы его выгнала. Ей казалось, что Наташа, будучи замечательной во всех отношениях, достойна, если не счастливой, то уж во всяком случае спокойной жизни. А детям такой папаша и подавно не нужен.
Женщины молча пили чай, размышляли каждая о своем. Затем Ольга начала жарить новую порцию блинов, а Наталья занялась начинкой.
– Ты, по-моему, тоже какая-то перевернутая была, когда мы пришли. Что-то произошло? Опять Влад? – спросила Наталья.
– Не Влад. Мама звонила.
Ольга рассказала подруге о новостях из Армейска.
– Не знаю, что и думать, – закончила она, поглядывая на Наташу. Ее интересовала реакция подруги.
– Мне это совсем не нравится, – сказала та решительно. – Давай покормим детей и потом поговорим.
Дети с большим аппетитом поедали блинчики и обсуждали новую компьютерную игру. Женщины, сидя рядом, молча пили чай.
– Мамочка, ты не расстраивайся, – тронула Наталью за руку двенадцатилетняя Аленка. – Мы ведь давно собирались к Русановым в гости. Здесь хотя бы спокойно выспимся, никто не будет до утра смотреть телевизор.
– Ага, – поддержал ее брат. – И мне с Кириллом интереснее, чем с папой, который заставляет обсуждать новости спорта.
– Я рада, что вам здесь хорошо, – сухо прервала их рассуждения Наталья. – Поели? Мойте руки и отправляйтесь в детскую.
– А можно я в большой комнате закроюсь и почитаю? – спросила Алена. – А то мальчишки здорово шумят, невозможно сосредоточиться.
– Конечно, конечно, – засуетилась Ольга. – Пойдем, я тебе плед достану и подушки. Можешь устроиться на диване, никто тебе мешать не будет.
– А мы ей и не мешали. Это она задается, – встрял в разговор Кирилл, отправив в рот чуть ли не целый блин.
– Ты очень некрасиво ешь, – упрекнула Ольга сына.
– Будешь есть такими кусками, подавишься, – поддержала ее Наталья. – И вообще, молодежь, освобождайте помещение. Скоро спать будем, у вас полчаса осталось.
Дети быстро покинули кухню, устроили веселую возню в ванной и, наконец, разошлись по комнатам соответственно интересам. Когда Ольга, устроив Аленку в гостиной, вернулась, Наташа уже навела в кухне порядок. Подруга стояла возле мойки и домывала сковороду, на которой жарили блины.
