– Я думаю, твоя сестра опасна, – начала она с ходу. – Может быть, имеет смысл и Кирюшку отправить вместе с моими к маме. Там он, точно, будет в безопасности.
Ольга растерялась от неожиданности такого предложения и замерла посреди кухни, лишь через некоторое время обрела она дар речи.
– Ты с ума сошла. А как я ему это объясню? И потом, зачем такие крайности? Дина, конечно, всегда была неуравновешенной и странной, но неужели она решится нанести вред родному племяннику? Какая ей от этого польза?!
– От этого вред тебе, а в данном случае именно это ей нужно.
– Ну не знаю, – не согласилась Ольга. – Столько лет она не трогала меня и мою семью, почему же именно сейчас мне опасаться за свою жизнь?
Наталья встала и прошлась по кухне.
– Не знаю и я. Но ведь раньше твоя сестра не крала младенцев и не лечилась в психушке. Послушай, Оля, – Наталья обняла подругу, – лучше переоценить опасность, чем недооценить.
– Может быть, ты и права, – Ольга задумчиво смотрела в окно, за которым давно уже сгустилась рыхлая темнота петербургской ночи. – Но знаешь, в чем проблема: я слишком долго не говорила сыну всей правды, все ждала, когда же он вырастет и сможет понять меня. И вот теперь придется обрушить на него все семейные тайны разом. Нет, этого делать нельзя, – закончила она решительно, мягко освобождаясь от объятий подруги.
Подойдя к окну вплотную, Ольга прижалась лбом к холодному стеклу.
– Ночь какая-то жуткая, очень темная. Страшно мне, Наташ, отчего-то. Такое ощущение, будто кто-то недобрый смотрит оттуда злыми глазами.
Сказав это, Ольга отпрянула от окна и задернула кремовые шторы. Обернулась к подруге. Наталья отметила про себя, что Ольга действительно выглядит испуганной.
– Ну что ты выдумываешь, глупая? Даже побледнела. Пойдем спать, утро вечера мудренее. Ты, моя милая, просто устала. Вот увидишь, завтра все станет ясно.
Наташа взяла Ольгу за руку и, словно маленькую девочку, увела от темного окна туда, где слышался детский смех.
Дина видела, как сестра вглядывалась в черноту двора, как резко задвинула шторы. Она улыбнулась тонкими губами и по привычке сощурила глаза. Что ж, время пришло. Она накажет всех, кто мешал ее счастью. Ее утонченная сестрица расплатится за все сполна. Дина восстановит справедливость. Ведь именно у нее должен был родиться сын, а не у Ольги и того слишком умного еврейчика. Правда, еврейчик, будучи сообразительным от природы, унаследовав на генном уровне мудрость своего народа, очень быстро разобрался в том, что совершил ошибку и сбежал, не дожидаясь рождения ребенка. Опять ее замечательную сестрицу бросили. Ольге пришлось уползти под крыло к бабуле, такой же безнравственной особе, и вдали от всех зализывать свои раны.
Дина еще не видела сына Ольги, но заранее знала – кроме ненависти этот ребенок не способен вызвать у нее никаких других чувств. Она считала, что мальчик не имел права на жизнь. Его рождение было ошибкой. В великом вселенском компьютере произошел сбой. Но все еще можно исправить. Правда, сначала нужно устранить всех, кто способен прийти на помощь Ольге, которая может попытаться помешать ей, вершительнице человеческих судеб. И первой на очереди была бабка Маргарита, мерзкая старушонка, которая решила все свое добро оставить несчастной Оленьке и ее выродку. Она забыла о своей второй внучке, и это ей дорого обойдется.
Дина смотрела на окна дома, в котором жила женщина, принесшая, по ее мнению, ей столько зла. Свет постепенно гас, дом становился темным, неприветливым, но Дина не чувствовала ни страха, ни холода. Казалось, что сырой, пронизывающий ветер не касался ее, обдувая со всех сторон. Она постояла еще некоторое время, прячась за редкими деревьями и улыбаясь чему-то своему. Изредка она хмыкала и начинала что-то говорить громким свистящим шепотом, потом вдруг оглядывалась вокруг и замолкала.
Прошло полчаса, прежде чем Дина покинула двор, вышла на освещенную улицу, поймала такси и назвала гостиницу, в которой остановилась утром уходящего дня.
Валерий очень устал. С того момента, как позвонил тесть и сообщил, что произошло с его женой, время текло как-то по-особому. Часы не шли, а словно тянулись по вязкому пространству, то слегка убыстряя свой ход, то вдруг останавливаясь. Написав рапорт и побросав вещи в сумку, он отправился в путь. На своей машине. Валерий не мог себе представить, как окажется сначала в поезде, а потом в автобусе среди множества людей, с которыми придется общаться. Проехав несколько часов, он убедился, что поступил правильно. В машине было тепло, работало радио, дорога была сносной. Несколько раз он останавливался, чтобы размять ноги и спину, покупал в придорожных кафе отвратительный, но горячий кофе, смотрел на часы и ехал дальше.
