Застонав, я поторопился убрать колокольчик с чата и сполз с постели. Голова трещала, отдавая уколами боли при каждом неосторожном движении. Поморщившись, я медленно поплёлся в ванную.
Под горячим душем мне неожиданно заметно полегчало, хотя хотелось бы сделать температуру немножко прохладнее, что было невозможно ввиду отсутствия какого-либо регулятора. Подставляя голову под струи воды и массируя виски, я добился, что боль отступила на второй план и мысли мои несколько прояснились.
Торжественно поклявшись никогда больше не пить алкоголя… ну или хотя бы не смешивать разные напитки, я наскоро обтёрся полотенцем, стараясь избегать резких движений головой. Как хорошо, что рюкзак уже собран, — подумал я, одеваясь, и быстро спустился вниз по лестнице.
Все уже ждали меня в столовой. Мы легко перекусили, попросили заменить воду в бурдюках и выдвинулись. Оказалось, Ванорз ещё с вечера распорядился приготовить нам походного провианта на неделю, и теперь наши рюкзаки отягощали ещё и эти несколько свёртков с сухой едой. Эльф объяснил свой поступок тем, что у него в суме, конечно, хватает свежих продуктов, но не стоит привыкать к его роли раздатчика, а следует научиться самим всегда носить с собой минимум провианта. Гильт лишь хлопнул по своему огромному рюкзаку, мол, мне и приучаться не надо, а Люпа в уже привычной манере ядовито прохлюпал что-то вроде «своего касмере поучи… умник».
Мы покинули Дифус через южные ворота и, как только лес начал редеть, свернули на восток. Весь день мы двигались вдоль кромки леса, и только под вечер стали понемногу от него удаляться. За обедом я заметил, что моё нездоровое состояние улетучилось: голова была настолько ясной, что я даже намеренно потряс ею, дабы проверить, вызовут ли резкие движения уколы боли или нет, но всё было в порядке — разогретая ходьбой кровь, похоже, прогнала похмелье.
Заночевали мы уже в приличном отдалении от леса, выбрав в качестве укрытия прогалину между несколькими рядом стоящими деревьями. Гильт опять вызвался нести первое дежурство с Ванорзом, так что, поужинав, я стянул с себя кольчугу, достал любимую подушечку и забрался в спальный мешок.
Однако спал я недолго: мне показалось, только закрыл глаза и вот меня уже будит Гильт, тормоша за плечо.
— Что такое? — спросил я, заметив беспокойство на лице дварфа и молот в его руке.
— Ванорз услышал какой-то шум и пошёл проверить, — ответил Гильт. — Теперь шорохи услышал даже я, вот тебя и разбудил…
Я вылез из мешка, нащупал посох и потянулся за своей кольчугой, заметив, что Люпы не было на своём месте — его спальник пустовал. Надеть металлическую рубаху я не успел — на свет костра меж деревьев вбежал Ванорз с луком наперевес.
— К бою! — воскликнул он, как мне показалось, обращаясь больше к дварфу, чем ко мне. — Это гигантские муравьи!
Гильт кивнул и тут же встал перед эльфом, подняв щит. Я успел лишь подняться, опираясь на посох, когда Ванорз начал выпускать стрелу за стрелой, а из темноты к нам метнулись четыре тени, размером с большую собаку.
Даже в полумраке эльф не мазал, и одна из теней с противным скрежетом рухнула на траву, две бросились к дварфу и одна ко мне. Это и в самом деле большие муравьи, отстранённо констатировал я для себя, инстинктивно уворачиваясь от броска монстра. Чёрное сегментированное тело клацнуло мандибулами прямо у моей шеи: муравей бегал на четырёх задних лапах, приподняв мезосому с передней парой зазубренных лап почти перпендикулярно земле.
Гильт встретил бросок одного из муравьёв щитом, и мандибулы громко заскрежетали по его металлической поверхности. Однако дварф не обратил на это никакого внимания, атакуя второго муравья, чтобы не подпустить его к Ванорзу. Два раза его каменный молот с чавкающим звуком опустился на хитин противника, прервав его бросок. Первый удар оторвал монстру одну лапу, а второй сделал неплохую вмятину на задней части груди.
Эльф отступил немного назад, к костру, и выпустил в раненого муравья две стрелы. Обе они воткнулись в тело гигантского насекомого, окутав его тёмными сполохами и заставив безжизненно упасть на землю.
