— Хотя постой. В нашем обществе многожёнство… Значит, мне придётся мириться, если Игнатушка подженится ещё на ком-то, — протянула она задумчиво. — Но тогда… я просто убью их всех и скажу, что они случайно упали с лестницы! Или все сгорели!
Последнюю фразу она произнесла с таким энтузиазмом, будто это была самая гениальная идея, что когда-либо приходила ей в голову.
— Отличный план, госпожа, — невозмутимо отозвался Сергей.
Корнелия закружилась по залу.
— Отправь Игнатушке сладости! Только самые лучшие, — распорядилась она. — А ещё вино! Тоже лучшее!
На её лице было такое мечтательное выражение, что даже Сергей залюбовался. Но не надолго. Корнелия выхватила из-за пояса два кинжала и отточенным движением метнула их через весь зал.
Два тонких клинка со свистом рассекли воздух и с глухим стуком вонзились точно в оба глаза деревянного манекена.
— Скоро, мой Игнатушка, очень скоро… — прошептала Корнелия. Как же безумна была её улыбка, и как нежен был её голос, прям как у влюблённой девушки.
На следующее утро.
В академии было шумно, как и всегда. Впрочем, а когда не было? Сотни голосов сливались в нечто единое, базарное. Не то, чтобы я не любил шумные людные места. Просто провёл слишком много времени в уединении. А может, виной возраст? Психологический. Ну, да ладно, поворчал и хватит. Прохожу в гардероб, сдаю пальто и получаю от гардеробщицы латунный жетон с номером.
— Благодарю, госпожа Янковская, — киваю старухе с крючковатым носом.
Она удивлённо приподняла бровь. Мало кто из студентов утруждал себя запоминанием имён обслуживающего персонала. У меня самого память на имена не очень, но в местах, где так или иначе провожу жизнь, запоминаю. Привычка.
Кстати, а сегодня-то у нас сокращённый день! Бальзам на мою курсантскую тушку. Про душу так вообще молчу. Причиной столь прекрасного подарка судьбы — вчерашний турнир и завтрашний бал. Да-да, тот самый, нашумевший — декабрьский. Все уши о нем прожужжали. По слухам, на нём соберутся не только курсанты нашей академии, но и те, кто участвовал в турнире. В общем, народу будет достаточно, чтобы превратить простое мероприятие в важное политическое событие. Всё просто — танцы и сражения очень часто преследуют одни и те же цели: показать силу, заявить о себе, завязать полезные знакомства.
Иду по коридору, замечая взгляды. Понятно, что после турнира приобрёл некую популярность, но проиграй в следующем же поединке, и тебя тут же забудут. Такова жизнь. Слава в мире боевых искусств так же изменчива, как погода в апреле. Хотя до него ещё дожить надо.
Однако, как бы там ни было, позитив наше всё! И не нужно чураться использовать то, что есть. Мимо прошли две третьекурсницы — стройняшки, которым уже по девятнадцать-двадцать, аристократочки в раннем соку. Раньше они вряд ли удостоили бы меня взглядом, а сейчас?
Выясню!
Подмигиваю им, и они зашушукались с улыбками.
Работает.
Как и в любом другом мире. О, да, глупо не использовать внезапную популярность. Скромность? За прошлую жизнь понял, что обычно скромники редко получают то, чего могут быть достойны. И удел их — оставаться в тени. Предпочитаю второе оставить своему альтер эго. Волков же пусть идёт с высоко поднятой головой и берёт всё, до чего дотянутся ручонки. Почему нет? Могу же пожить я для себя? Тем более, так напутствовала Ева!
— Волков! Волков, подожди!
Оглядываюсь. Нет. Это не какая-то красотка-курсантка. По коридору несся Витька Соколов. Одногруппник. И что ему надо?
— Держи, — он протянул булочку в бумажном свертке. — Это тебе. С маком. Мать вчера напекла.
Выглядела та аппетитно. Не так, как булочки у той второкурсницы, прошедшей мимо, но тоже ничего — золотистая корочка, щедрая посыпка мака сверху. Объедение.
— Ты вчера на арене… это было нечто! — Витька вдруг бурно зажестикулировал, захлёбываясь от восторга. — Как ты Молотова! А того! Наумова! Он вообще с ума сошёл, когда ты его клетку сломал! А ничья с принцессой! Я всем рассказывал, что мы в одной группе! Теперь даже старшекурсники со мной здороваются!
Вот смотрю на него, такого возбужденного, и испытываю странное чувство дежавю. Сколько таких восторженных глаз видел в прошлом? После побед, успешных сражений. Глаза, в которых читалось не просто восхищение, но желание греться в лучах чужой славы. Но, он пока ещё юнец, какой с него спрос? Надеюсь найдёт ещё свой путь. Свой свет. И однажды осветит своими победами дорогу другим.
Поэтому…
Кладу руку на плечо Витьки, ощутив, как он напрягся.
— Виктор, — говорю с интонацией, которой когда-то мотивировал своих бойцов перед самоубийственными операциями, — если будешь много тренироваться, изучать боевые искусства, у тебя тоже всё получится. Каждый может.
