Наша компашка из трех человек старались не светиться. Заехали под вечер, сняли комнату. В ней же и поужинали. Рано утром уехали. Ещё на рассвете, пока основная масса постояльцев дрыхла после вчерашней пьянки. Следующие дни ехали осторожно, постоянно проверяясь на хвосты. Но, как и сказал, больше никто не нападал. То ли испугались, то ли ждут лучшего момента. Вряд ли то была одноразовая акция.
На восьмой день пути показались пограничные вышки Петербургского княжества. Высокие, каменные, с эфирными прожекторами на верхушках. Приехали. Что сказать про само путешествие? Первые дни, вроде бы, прикольно. Потом надоедает. Ни тебе музыки, ни книг. Едешь на скамейке, потряхивает. И так целыми днями. В общем, своеобразное занятие. Благо спасают медитации. Сидишь, медитируешь, развиваешь пространство очередного узла, дабы иметь возможность подключить его в будущем в общую систему. Красота. Жаль только не было времени останавливаться и заниматься физически. Иначе приехал бы в Петербург дней через пятнадцать.
Заставу проехали без проблем — документы в порядке, подполковник особого назначения Чёрного Лебедя имеет право беспрепятственного проезда. Плюшки, ё-моё. Правда, пограничник долго изучал мою физиономию, сверяя с портретом в брошюре. Неужели уже и мою рожу растиражировали?
— Проблемы? — спрашиваю устало.
— Никак нет, подполковник! Просто… вы выглядите моложе, чем я ожидал.
— Северный климат консервирует.
Он неуверенно хихикнул и вернул документы.
Когда отъехали от заставы, Бугаева фыркнула:
— Консервирует, значит? А я думала, вас просто хранят во льдах и размораживают между миссиями.
Она флиртует? Надеюсь, нет. Мне реально сейчас не до интрижек. Она, конечно, ничевошная, вот только времени совсем нет.
— У вас острый язычок, старший лейтенант. — говорю спокойно.
— Зато правдивый. Вы же понимаете, что в Петербурге вас ждут… Как бы помягче выразится… множество интересных вопросов от любопытных людей?
— Прекрасно понимаю, а потому постараюсь не светиться лишний раз.
— Постарайтесь, — подмигнула она.
Отвожу взгляд. Ладно, причины почему ко мне липнут бабы — ясны. Я молод внешне, ещё и перспективен, как практик. Если сравнивать с другими мирами, наверное, что-то по типу молодой звезды спорта или там кинематографа для них. Местного значения, естественно. Хотя, глядишь, скоро и англичанки поймают интерес, кто именно режет их бойфрендов. Ну нафиг, ещё заинтересуются не в том плане.
Смотрю в небо.
Петербургское, почти родное. Серое. Летит мокрый снег и сразу в капли на ресницах и щеках. Слякотно так. Да и вообще, едва пересекли границу княжества, как сразу видна разница. После северных просторов здесь тесно — деревни жмутся друг к другу, дороги забиты обозами. Ну и, конечно, война, что теперь ощущается даже здесь, в тылу. На каждом перекрёстке — патрули. В каждой очередной деревне — мобилизационные пункты. Империя готовится к новой схватке.
К концу следующего дня въезжаем в Петербург. Город встречает привычной суетой — экипажи, спешащие по делам горожане. После северной глуши прям муравейник.
Останавливаемся у перекрёстка на Энгельса. Воробьёв подъезжает к моей повозке.
— На этом наша миссия по вашему сопровождению завершена, подполковник. Нужно доложить о происшествии в штаб.
— Понятно. Вы хорошо поработали, капитан.
Тот кивает.
Бугаева ловит мой взгляд:
— Было познавательно с вами путешествовать, подполковник. Не каждый день видишь Ненормального Практика в деле.
Это она про тех северян?
Пожимаю плечами.
— А… да, повезло нам, что была пурга, да и они оказались не особо организованны.
— Конечно-конечно, повезло… — она улыбается. — Удивительно везучий вы человек.
Воробьёв кашляет, прерывая её:
— Подполковник, нам пора, и, кстати, вы же не думаете, что за вами перестанут приглядывать?
Хмыкаю:
— Догадываюсь.
— Штаб пришлёт городскую группу. Наверняка предупредят. А если нет… — он пожимает плечами и улыбается. — Ну, вы и сами разберётесь.
Улыбаюсь в ответ:
— Всё в порядке, капитан. Маловероятно, что кто-то сможет схватить меня в столице Империи, ещё и живым. Тут же на каждом углу городовые.
— Городовые — это, без спора, хорошо, — кивает он. — Но всё же будьте осторожны. Тот, кто заказал нападение, не остановится на одной попытке.
— Учту. Ладно, спасибо за компанию. Было не скучно. Прощайте.
— Взаимно, подполковник. Удачи вам.
Машу рукой на прощание, направляю лошадей вглубь города. Всё. Теперь, можно сказать, дома.
Еду по знакомым улицам. Вон булочная, в которой хотел купить пирожков, когда меня этапировали на фронт. Приглянулась. Жаль закрыта, время-то позднее. Фонари горят. Непривычно. Ещё и ветер молчит.
Качу всё дальше и дальше. Знакомые кварталы. Проезжаю мимо своего. Переулок, где ранее жил с бабушкой, теперь представляет из себя стройплощадку. Уже возводят новые стены, вон установлены балки перекрытий. Но запах гари всё ещё витает в воздухе — въедливый, горький. Даже спустя месяц.
Бросаю взгляд на место, где был наш дом. Теперь там фундамент новостройки. Кто-то скупил землю, начал отстраивать заново. Жизнь продолжается, как говорится.
