– Скорее бы уже заняться декорациями. Мы потеряли много времени.
– Да и тебе, наверное, будет намного веселее работать с командой, чем в одиночку в грузовике.
– Конечно! – Тут Бесс отложила бургер и сказала: – Нэнси, декорации – это дело десятое. А вот то, что у всех упадническое настроение, – это плохо. Когда я заходила в мастерскую – заказать деталь для генератора, – слышала разговоры о том, что многие рабочие подумывают уволиться.
– Из-за всех этих неурядиц?
– Да, и из-за Морриса. Некоторые считают, он пытается откусить кусок, который ему не по зубам. И это приводит его в отчаяние.
– Они считают, что за всем стоит он?
– Ну, по слухам, Моррис давно вышел за рамки бюджета – при том что ещё ни одной сцены не снято – и это грозит ему большими неприятностями. Якобы он ставит палки в колёса своему же проекту, чтобы отменить его по уважительной причине и не запятнать свою репутацию.
– По-моему, сомнительная теория, – ответила я. – Хотя бывало такое, что преступники водили меня за нос. Надо всегда проверять все варианты, какими бы дурацкими они ни казались. Наверное, стоит поговорить с Моррисом.
Тут мне позвонил мой знакомый доцент из лаборатории Ривер-Вью. Мы с ним поболтали пару минут, а потом я убрала телефон и посмотрела на Бесс.
– Это точно пищевое отравление. Сальмонелла. Конечно, ещё не факт, что в еду намеренно добавили бактерии, но там их было столько, что хватило бы на целую армию. Нам ещё повезло, что не весь лагерь слёг с больным кишечником.
– И правда, – согласилась Бесс. – Кстати о еде! Гарольд Сафер просил сказать тебе, чтобы ты к нему подошла.
– Надо же, я удивлена, что он раньше сюда не приехал! – Гарольд Сафер держал свою сырную лавку, но у него была и другая страсть – театр. – А зачем я ему нужна?
– Он привёз пробную сырную тарелку для выездного ресторана тёти Луизы. Только, думаю, его больше интересует другое. Я видела, как он бродил туда-сюда у фургона Германа Хаусмана.
– Точно, ведь мистер Хаусман стал известным, когда играл на Бродвее! Он получил не одну премию «Тони». Мистер Сафер, наверное, мечтает об автографе! Только при чём здесь я?
– Нэнси, ты не просто одна из работников, ты – актриса! Как, если не через тебя, ему познакомиться с Германом Хаусманом?
– Наверное, ты права. Я попробую его найти.
Мы доели и встали из-за стола. Я взяла с собой любимые печенья Джордж и пошла в фургон охраны, рассказала Джейн и Дейву о результатах экспертизы и отдала им печенье, а потом поспешила в офис. Из здания доносился громкий голос Морриса.
– Да кто вы вообще такой, чтобы приходить тут и указывать, как и что мне делать!
– Думаете, никто не слышал о том, что у вас тут творится? – сердито ответил ему смутно знакомый голос. – Демонстрации протестующих, взрывы генераторов, массовые отравления – а главное, полный лжи и фантазий сценарий! Ваш фильм – настоящая катастрофа, и она затрагивает Ривер-Хайтс!
– Конечно, у нас возникло много затруднений, но я около года готовился к этому проекту, и он будет настолько исторически точным, насколько это возможно. Ничто не заставит меня от него отказаться.
– Вы уверены? Знаете, есть законы против клеветы. Ваше так называемое достоверное изображение старой легенды может опорочить имя моей семьи и моей корпорации!
В эту минуту я наконец поняла, с кем ругается Моррис. Это был Джек М. Хэллоран, потомок Рэкхемов и исполнительный директор компании «Рэкхем». Когда я зашла в офис, он уже шагал к двери, но меня даже не заметил. Вдруг мистер Хэллоран, кипя от злости, резко развернулся и выкрикнул:
– Сворачивайте ваш проект, а не то я сам положу ему конец!
– Бросьте, Джек, – сказал Моррис. Теперь он говорил не сердито, а так, будто обращался к старому другу. – Вы же не всерьёз? Вы ведь знаете, как мы стараемся сделать фильм и увлекательным, и исторически точным. Мы вовсе не хотим очернить имя вашей семьи. Я думал, у нас с вами взаимопонимание.
– Да ну? Поймите вот что: либо вы собираете вещи и выметаетесь отсюда, либо этот проект станет для вас последним.
Джек Хэллоран развернулся на каблуках и наконец заметил меня. Он был очень крупным и выглядел так, словно сам мог чуть ли не жонглировать наковальнями, а в эту минуту в его глазах плескалась ярость. Я нервно сглотнула и тихо произнесла:
– Здравствуйте, мистер Хэллоран. Я Нэнси Дрю – помните меня? Мы с вами последний раз виделись …
Сначала он направил свой полный злобы взгляд на меня, а потом как будто сквозь меня. И молча бросился к двери. Я отскочила в сторону, чтобы дать ему пройти.
Моррис посмотрел ему вслед, а потом повернулся ко мне и тут же отвёл взгляд, как будто что-то пряча.
Неловкость? Злобу?
Чувство вины?
Этого я не могла сказать. Так или иначе, ему не хотелось смотреть мне в глаза.
Наконец я нарушила тишину.
– Моррис, что это было? Вы знакомы с мистером Хэллораном?
– Поверхностно. Встречались пару раз, когда ещё только обсуждали этот проект. Он тогда говорил, что идея отличная, и готов был меня поддержать. Похоже, передумал …
– Да, похоже на то. Как вы думаете, почему?
