– Ты мне никто, ушлепок. Ты хуже опарыша, который в дохлой вороне копошится, – с омерзением проговорил Сапог. – И я не буду впрягаться за тебя из-за твоих торчковых делишек. Я с тобой в расчете и ничего не должен.
– Еще раз, угомонись, Сапог, – устало сказал Керосин. Трясущейся рукой он вытер сопли и подбородок, блестевший от слюны. – У меня тут неожиданно идея возникла, прямо три минуты назад. Есть к тебе дело.
Сапог нахмурился.
– Какое у тебя может быть ко мне дело, урод? Ты сам себе дурь приготовить не можешь! Скоро срать под себя станешь, как лежачие пердуны, и не заметишь!
Ничуть не обидевшись, Керосин терпеливо подождал, пока Сапог выговорится, и снова продолжил:
– Я видел двух девок у тебя в сарае. Они могут пригодиться.
– А тебе-то что? У тебя все равно все яйца сгнили, – насмешливо сказал Сапог.
– У Чингиза есть на примете один человек, я имел с ним дело, – невозмутимо продолжил Керосин. – В узких кругах его называют Пайк. Он девками занимается. Сечешь? У него такие клиенты… эмм… в общем, чем моложе товар, тем дороже. За эту маленькую соску можно срубить тридцать косых. За вторую – примерно двадцать пять. Если старшая целка, конечно. Если продырявили – двадцатка. Есть влиятельные покупатели, которые готовы взять новорожденных… Даже не хочу думать, что с ними вытворяют, но раз это приносит бабло…
Сапог окинул Керосина холодным взглядом:
– Решил работорговлей заняться?
Керосин пожал плечами:
– Каждый выживает как может. Ну что, звоним Пайку? Он всегда на связи. Деньги поделим поровну. Если я отдам Чингизу хоть что-то, он даст отсрочку по основному долгу.
Сапог глубоко вздохнул и неожиданно с силой ударил монтировкой по воротам. Сверху полетела пыль и клочья паутины, но Керосин даже не моргнул, продолжая выжидательно смотреть на уголовника.
– А теперь послушай меня, выблядок. Сейчас я тебя, суку, свяжу, и будешь куковать тут до утра. Я дождусь, когда у тебя начнется ломка, и тогда ты мне расскажешь, кому ты отдал свои сочинения и ключ. Пушкин, мля, нашелся.
Керосин хрипло расхохотался, и Сапог невольно подумал, не свихнулся ли этот обдолбыш.
– Я тебе дело говорю, Сапог, – прошептал наркоман. Глаза его тускло мерцали лихорадочным блеском, словно монеты на дне мутного пруда. – Не горячись. Продадим девок, получим бабки, и все будет в ажуре. Ну что, Сапожок? Мы партнеры?
Он захохотал вновь.
И хохотал даже тогда, когда взбешенный Сапог выбил ему еще два зуба, а затем начал заматывать руки изолентой.
Ольга ежеминутно поглядывала на часы.
Время неуклонно шло, а девочек все не было, и это вызывало уже не тревогу, а животный страх, обжигающий стылым ознобом.
Метель не унималась, и чтобы согреться, женщина несколько раз прошлась туда и обратно, пристукивая каблуками. Она беспрестанно поглядывала на угол дома – именно оттуда всегда появлялись сестры, ведь это самый короткий путь от остановки…
«А если наступит ночь, а они так и не придут?!»
Ольга чуть ли не с яростью поглядела в горевшее окно на втором этаже. Там, где сидела эта семейная пара, приехавшая усыновлять детей…
– Как вам сидится?! – пробормотала она, снова поглядев на тропинку. – Как вам отдыхается, когда ваши дети неизвестно где?! И неизвестно с кем!!
Пожалуй, нужно отбросить в сторону гордость. Подняться наверх и всеми силами убедить Уваровых обратиться в полицию. Может быть, именно сейчас девочкам угрожает опасность! Мало ли отморозков на трассе?!
Эта мысль все еще резонировала в мозгу кривляющимся эхо, как двери подъезда отворились, выпуская на заснеженный двор Елену и Бориса.
Проходя мимо дрожащей от холода Ольги, Елена демонстративно поджала губы.
Супруги решительно зашагали в сторону машины, и Ольга с отчаянием поняла, что разговаривать с этими людьми не имеет смысла. Кто она им? Никто… А они, во всяком случае, законные опекуны деток. Тех самых деток, которых она, невзирая ни на что, полюбила всем сердцем, когда ее сына и мужа застрелил какой-то псих…
«Все равно нужно пойти наверх. Поговорить с Марией. Раз Дима остался там, значит, за детей еще отвечают Мария с этим одноруким пьяницей», – решила Ольга.
И вновь она не зашла в дом – по улице мимо торопливо прошествовала невысокая женщина, держа за руку пухлую девочку. Что-то в ней показалось знакомым Ольге, и когда мама с дочкой уже двинулись дальше, ее осенило:
«Школа. Эта девочка из одного класса с Мариной!»
– Постойте! – крикнула она, и женщина удивленно остановилась.
Ольга буквально бегом направилась к ним.
– Извините…
Женщина недоверчиво разглядывала ее, и Ольга торопливо спросила у замершей девочки:
– Ты случайно не с Мариной Титовой в одном классе учишься? Прости, не помню твоего имени.
Помедлив, девочка проговорила:
– Да, мы с Мариной в одном классе. А я Варя.
– В чем дело? – недовольным тоном спросила мать. – Мы спешим. Кто вы?
– Понимаете, Марина с младшей сестрой не вернулись из школы… Может, ваша дочка видела их после уроков?
Теперь мать уставилась на дочь.
– Варя, отвечай, – потребовала она.
Замявшись, девочка проговорила, глядя куда-то в сторону:
– Мы были в одном автобусе. Потом…
