Евгения Тимофеевна и Иван Иванович во всем любят точность — надо отдать им должное. Даже туалетную бумагу они обрывают ровно по линии.
Перед тем как пойти в магазин, Иван Иванович пишет на листке бумаги то, что необходимо купить. Женщины поглощены этим списком, то и дело Сергей слышит: «Греча 56 копеек, рис 88», «Масло лучше взять развесное, в пачке может быть несвежее». Если Сергей при этом заходит на кухню, то чувствует тактичный укол: «А вот и еще один член нашей семьи». Теща или тесть протягивают ему листок бумаги и ждут его комментариев. Он сосредоточенно поджимает губу и что-то говорит. Но одновременно Сергей замечает, как Иван Иванович смотрит на Марину: видишь, твой уже привыкает, а вначале-то какой норовистый был.
В магазин Сергей ходит утром, в субботу, чтобы не толкаться в очередях. Он вчетверо свертывает густо исписанный листок, целует Марину — и отправляется. Сергей уже привык к ее молчанию и часто вспоминает слова Евгении Тимофеевны: «Молчание — золото».
Евгения Тимофеевна улыбается ему вслед.
Марина провожает его в коридор, где он обувает ботинки обязательно при помощи ложки.
— Шнурки скоро порвутся, надо купить новые, — говорит Марина, и Сергей счастлив от ее участия.
Марина закрывает за ним дверь сама, — он слишком громко хлопает дверью и портит ее этим.
Сергей медленно спускается. Он приходит в магазин в одно и то же время, и все продавцы его здесь знают.
Однажды он купил лежалое масло, и Евгения Тимофеевна интеллигентно причитала над ним:
— Как же я буду вас кормить таким маслом, да и у Ивана Ивановича слабый желудок. А если вы отравитесь? — и она обхватывает щеки ладонями. — Ах, Сережа, каким вы иногда бываете невнимательным. Каким невнимательным!
Он молча вышел, подталкиваемый взглядом Евгении Тимофеевны. Медленно подошел к продавщице, словно на ногах были гири.
— Простите, — сказал он, подходя, — но масло у вас несвежее, нельзя ли поменять? — Ему было так стыдно, что жар прошел по спине.
— Все такое, — последовал лаконичный ответ.
— Тогда дайте сыр вместо масла, я доплачу.
— А мне масло надо продать? Масло нормальное, — и продавщица проглотила маленький кусочек, демонстрируя, что масло съедобное.
Уже образовалась небольшая очередь и с недоумением взирала на споривших.
Домой Сергей вернулся понурившись.
— Бог с ним, с маслом, — говорила Марина, — будем на нем жарить.
Евгения Тимофеевна не ответила ей, позвала, направляясь к двери:
— Пойдемте со мной, Сережа. Захватите масло, пожалуйста.
Марина подмигнула ему.
По дороге Евгения Тимофеевна говорила:
— В наших магазинах, не должно быть несвежего масла. Его ведь едят честные труженики. Разве вы нечестно работаете? Если вы заболеете, то не сможете ходить на работу, а бюллетень будет вынуждено оплатить государство. И почему? Из-за нерадивости отдельных торговых работников.
В магазине Евгения Тимофеевна убежденным шагом направилась к продавщице.
— Простите, это вы продали такое масло? — спросила она, ни на кого не обращая внимания.
И Сергей еще раз подивился способности тещи никогда не повышать голос. «Если человек кричит или волнуется, он этим вредит своему здоровью», — любит повторять она.
— Вы знаете, что масло несвежее? — Сергей внимательно слушал Евгению Тимофеевну.
— Какое мое дело, что привезли, то продаем.
— А если это масло купят иностранцы? Что они подумают? — наступала Евгения Тимофеевна.
Продавщица молча взяла масло и крикнула кассирше:
— Люд, верни рубль восемьдесят девять.
— А сыр у вас какой свежее?
— «Пошехонский».
— Сережа, выбейте, пожалуйста, «Пошехонский», — промолвила Евгения Тимофеевна.
Пока это происходило, вся очередь смотрела на Евгению Тимофеевну как на кинозвезду.
Через год он вполне женатый человек.
Всю получку забирает жена и заставляет его слушать, как она будет расходовать деньги. Марина любит показывать гостям новые вещи.
Дома жена причесывается редко. Когда ложатся спать, Сергей не испытывает к ней никакого чувства и с неприязнью прислушивается, как, утолив нехитрые притязания, она похрапывает во сне. Он думает, что хорошо бы иметь детей, мальчика или девочку — все равно, но Марина против, она хочет сначала пожить для себя, а после заводить детей.
Иногда Марина приходит поздно, и он не решается спрашивать, где она бывает.
Недавно Марина нашла для него возможность подрабатывать на дому. Она облюбовала себе меховую шубку, которая стоит девять его зарплат. И теперь каждый вечер он чертит и чертит, прислушиваясь к телевизору в соседней комнате, — нужно отдать должное жене: она не включает его громко, даже когда поет Алла Пугачева, ее она обожает.
Иногда, среди работы, он вдруг вспоминает, как увидел Марину в первый раз…
Теща им довольна.
День солнечный, мартовский, и солнце уже щедрое, словно пробует свою будущую силу, — насквозь прошивает лучами стенку автобуса. И людям вокруг весело от его лучей — о хорошем думается, о счастливом.
