Необратимость полностью

Каждый звук бьет по нервам. Входная дверь со свистом открывается, привлекая мое внимание, я бросаю взгляд влево, то ли с ожиданием, то ли с надеждой, то ли, даже, с опаской. Когда новый голос прорывается сквозь мой туман, я напрягаю слух, ожидая услышать тот единственный голос, который может сломать или успокоить меня.

Я думала, что он придет сегодня. Он, как вампир, прячется в тени и рыщет, когда солнце садится и сгущается тьма. Айзек охотится на меня.

И я попала прямо в его ловушку.

Лучи прожекторов вспыхивают огнями на сапфировых блестках моего бюстгальтера, когда я ухожу со сцены, нацепив натянутую улыбку. Я почти не помню, как танцевала, но я заработала достаточно чаевых, чтобы прокормить себя в течение нескольких дней. Все еще оцепеневшая, я ухожу в гримерку и переодеваюсь в свою повседневную одежду: рваные джинсы-скинни, бежевую кофточку, черные ботильоны. Я стягиваю с себя черный парик и собираю волосы в небрежный узел. Перекинув сумочку и куртку через плечо, я иду обратно в клуб.

В толпе людей кто-то толкает меня, и я отпрыгиваю, едва сдерживая возглас.

— Извините, — бормочет мужчина и исчезает.

Сердце колотится, адреналин зашкаливает, я сжимаю сумочку, ненавидя свою нервозность. Мимо мелькают лица — Хранитель времени, Роджер, зловещая медсестра, доктор с крысиной улыбкой.

Айзек.

Призраки моего прошлого вьются вокруг меня, душат, тянут обратно в плен, из которого, как мне казалось, я вырвалась. Я хотела, чтобы Айзек вернулся, стал невоспетым героем, способным собрать меня по кусочкам, но вместо этого он еще больше сломал меня. В моей груди пульсируют воспоминания о вчерашнем промахе, стыд и страстное желание сливаются воедино, жар унижения обжигает мои щеки.

Я провожу рукой по влажным волосам и осматриваю зал, по периферии моего зрения мелькают вспышки стробоскопов. Цвета сменяются, басы грохочут, и каждая нота звучит как та песня. Мой пульс учащается — шепот на ухо, рука, касающаяся моего бедра, холодок, пробегающий по спине.

— Скоро увидимся.

Все вокруг как в тумане, голоса сливаются.

Затем мое зрение проясняется.

Танцоры и посетители расходятся вокруг меня, толпа расступается, и в эту долю секунды, в свете мерцающих прожекторов, я вижу его.

Он сидит за барной стойкой и смотрит на меня своими ореховыми глазами, выражение его лица застывшее, нечитаемое. Но что-то шевелится в моей груди — клубок гнева, желания, стыда и… облегчения.

Воспоминания о прошлой ночи всплывают в памяти, острые и яркие. Шелк его волос между моими пальцами, твердость его мышц, жар его тела, прижатого к моему. Одно лишь прикосновение к нему было все равно, что чиркнуть спичкой; мгновение хрупкого пламени, которое уже превратилось в пепел, но осталось в памяти.

Было достаточно сложно отгородиться от его голоса.

Теперь я увидела его лицо и не знаю, смогу ли отвернуться. Я чувствую прикосновения его рук. Я знаю, как он ощущается внутри меня, знаю, какие звуки он издает, когда…

Прекрати, Эверли. Он не тот человек, за которого ты его принимала.

Айзек медленно встает со стула.

Меня словно парализует, я застываю на месте, мое сердце мечется в двух направлениях. Часть меня хочет побежать к нему, укрыться в тепле его объятий, а другая — спрятаться, исчезнуть с его орбиты. Мои эмоции раскачиваются как на качелях, то притягивая к нему, то отталкивая, не в силах обрести равновесие.

Я сглатываю.

Я хочу сказать ему, чтобы он ушел, умолять его остаться, но слова растворяются у меня на языке, когда я слышу свое имя, перекрывающее шум толпы.

— Эверли.

Я отшатываюсь назад, выходя из транса. Я слышу голос, но он не Айзека. Знакомый и дезориентирующий, он выводит меня из одного оцепенения и повергает в другое.

Я поворачиваюсь к противоположной стороне бара и моргаю, как будто мой мозг пытается осмыслить то, что я вижу. К стойке прислонился мужчина — черные волосы, загорелая кожа, темно-синяя куртка на молнии и мокасины, которые я могла бы узнать где угодно.

Мужчина, которому я когда-то доверяла всем сердцем.

— Джаспер? — Его имя вырывается прерывистым шепотом, когда два моих мира сталкиваются.

Он выпрямляется и делает шаг ко мне, его улыбка увядает, когда он проводит рукой по волосам, оглядывая клуб с легким отвращением.

— Ты в порядке?

— Я… — Мой взгляд блуждает по залу и натыкается на Айзека, застывшего в нескольких футах от меня, его глаза сверлят Джаспера взглядом, от которого могут пойти волдыри. Я подавляю хрип. Мой бывший муж здесь, в Сан-Франциско, стоит в стрип-клубе. И Айзек наблюдает за нами. — Что… что ты здесь делаешь?

Губы Джаспера растягиваются в еще одной неуверенной улыбке.

— Я написал тебе сообщение.

Я киваю, не зная, что сказать.

— Я знаю.