— Трудно сказать. — Ее голос звучит ближе, как будто она устроилась прямо за мной. — Они были в черной одежде и масках, и все произошло очень быстро. Но у того, кто меня схватил, были рыжие волосы.
— Дай угадаю — большой парень, но чуть меньше, чем людоед в коридоре. Как если бы у викинга и тролля родился ребенок?
— Тогда я его толком не рассмотрела, но есть один парень, который бывает здесь и подходит под это описание.
— Долбаный Дольф. — Этот ублюдок был связан с этим с самого начала. — Черт, как ты следишь за днями? Я уже запутался.
— Как бы банально это ни звучало, я отмечаю их на стене. Уверена, что пропустила несколько.
— Чем отмечаешь? — Если бы у меня была ручка, я мог бы проявить изобретательность и использовать пружину, чтобы снять наручник.
— Губной помадой.
— Зачем тебе губная… — Я резко замолкаю. Меня опять занесло не туда. — Неважно. Что случилось после того, как тебя утащил тролль-викинг?
— Я очнулась здесь.
— Ну, это ничем не поможет.
Она фыркает, но это больше похоже на смех, чем на раздражение.
— Меня, как и тебя, накачали наркотиками — как и всех, кто попадает сюда. Они не хотят портить
— Не знаю, о чем ты говоришь. Я никогда не чувствовал себя лучше. — В самый неподходящий момент я вытягиваю ноги перед собой, в результате чего наручник трется об открытую рану на лодыжке, что ощущается очень неприятно. От непроизвольного вздрагивания, пронзающего болью грудную клетку, перехватывает дыхание. Я скрежещу зубами. — Черт побери.
Она избавляет меня от слов «я же тебе говорила». На самом деле она молчит несколько минут, пока я дышу через нос как можно спокойнее, прислонившись головой к стене. Мои веки такие тяжелые, что я перестаю пытаться держать их открытыми.
— Почти никто не помнит о моем исчезновении. Это было так давно…
Мой подбородок падает на грудь, и, когда я резко просыпаюсь, в голове снова начинает пульсировать. Я заставляю себя открыть глаза. Мне нужно сделать так много всего прямо сейчас. Мне нужно оценить, смогу ли я обнаружить слепые зоны для камеры, осмотреть раковину и унитаз на предмет деталей, которые я мог бы демонтировать и использовать. Придумать конкретный план.
После того как я всю свою взрослую жизнь страдал бессонницей, есть какая-то ирония в том, что мое тело решает отключиться именно здесь.
— Как будто мир движется дальше, — бормочет она, ее голос затихает по мере того, как я удаляюсь. — Но для меня… время остановилось, когда я вошла в эту комнату.
Ослепительные лампы дневного света, как всегда, будят меня. Сегодня им помогают крики женщины из камеры напротив.
— Не трогай меня! — кричит голос. — Не прикасайся ко мне,
Мое сердце замирает.
Остатки сна улетучиваются, когда я вскакиваю на ноги и бросаюсь к огромной металлической двери, прижимаясь к ней ладонями и лбом. Серая и холодная. Стерильная.
Я сгибаю пальцы, ногти царапают поверхность.
— Пожалуйста, пожалуйста, отпустите меня…
— Какого хрена? — раздается голос Ника, за которым следует удар кулаком. — Кто это?
Я сглатываю.
— Я не знаю.
— Что?
— Я не знаю, — повторяю я громче. — Сиди тихо.
Он так и делает.
Мои веки опускаются, когда я прижимаюсь ближе, желая дотянуться до нее. Тошнота захлестывает меня и оседает в желудке, пока я слушаю, как она умоляет сохранить ей жизнь. Я не уверена, кто там с ней, поскольку видела лишь несколько человек, которые входили и выходили из этой комнаты.
Хранитель времени. Роджер. Медсестры. Рыжеволосый парень — Ник сказал, что его зовут Дольф.
Однажды я видела доктора, который навис надо мной, когда я лежала после наркоза, вытянувшись на холодном стальном столе, с закрепленными в фиксаторах ногами. Редкие пряди совершенно белых волос украшали его голову по бокам, оставляя макушку лысой, а уши торчали из головы, как паруса, ловящие ветер на потрепанном корабле. Он был мерзким и похожим на крысу, но в тот момент я чувствовала себя крысой. Научным экспериментом. Ничем иным, как уязвимым существом, находящимся во власти его пристального взгляда, и лишенным всяческого достоинства.
Мое ухо по-прежнему прижато к двери. Крики таинственной женщины переходят в душераздирающее рыдания, и до меня доносится низкий, незнакомый голос.
— Она идеальна.
— Фантастика. — Хранитель времени. — Я так и думал, зная ваш тип.
Другой мужчина издает сдавленный смешок.
— Как быстро мы сможем это сделать?
— Я подготовлю ее через десять минут. Сначала мы позаботимся об окончательном расчете.
В сердце молнией ударяет ужас.
Почему у меня есть годы, а у этой женщины — всего десять минут?
Я гадаю, сколько осталось Нику, когда меня настигает какофония ужаса и шума.
Панический визг женщины. Далекие удары и мучительные крики, доносящиеся из других камер. Мое бешеное сердцебиение душит меня.
— Боже мой, пожалуйста! Нет, пожалуйста, нет!
Шаги. Бормотание. Тошнотворный смех.
— Какого черта!
Ее голос обрывается, а затем раздается