Ручка Итана наконец-то начинает писать, оставляя на клочке бумаги беспорядочные каракули.
– Эх! Эта все равно синяя. Но ты можешь взять ее как запасную. Ручек никогда не бывает много! – Он протягивает ее Тове.
Та усмехается:
– Я бы поспорила. Когда Уилл был жив, он таскал ручки из ресторанов и банков. Наш ящик для мелочей постоянно был ими забит.
– Да оно и неудивительно. Я частенько делал вид, что не замечаю, когда он год за годом то и дело уводил у меня шариковые ручки. Он пару раз в неделю заглядывал сюда – сэндвич взять, книгу почитать, но уж это ты и так знаешь.
Улыбка надолго застывает на губах Товы, как будто раздумывая, сойти ей с лица или нет.
– Да, ему нравилось проводить здесь время, – наконец говорит Това с теплотой в голосе. – Спасибо, что не стал заявлять в полицию из-за ручек.
Итан отмахивается.
– Хороший человек он был, Уилл Салливан.
– Да.
– Вот. – Что-то в голосе Итана напоминает Тове суфле, начавшее опадать. – Думаю, это тебе точно не нужно.
Он засовывает ручку, которую предлагал ей, в карман фартука.
– Это очень мило с твоей стороны. Но в бланке требуют использовать именно черные чернила.
– В бланке? – Итан бледнеет, его тон теперь настороженный. – Что это за бланк, дорогуша?
– Заявление, – спокойно отвечает она.
– Я так и знал! – У Итана дергаются губы. – Ты все-таки это делаешь. Переезжаешь в этот… дом. Това, дорогуша. В такое место! Это… не твое.
– Прошу прощения?
Итан сопит.
– Я имею в виду, что оно тебе не подходит.
– “Чартер-Виллидж” – одно из лучших учреждений подобного рода во всем штате.
– Но твой дом в Соуэлл-Бэй.
К ужасу Товы, у нее начинает щипать в глазах. Она сжимает зубы, пытаясь усилием воли прогнать слезы. Ровным тоном она объясняет:
– Мистер Мак, я человек практичный, и это практичное решение. Я уже немолодая женщина. Я…
Она опускает глаза на ортез. Итан тоже переводит туда взгляд, и Това могла бы поклясться, что его скрытая пышной бородой нижняя челюсть дрожит. Она кладет руку на его веснушчатое предплечье, и жесткие волоски щекочут ладонь. Кожа у него на удивление теплая.
– Я не собираюсь переезжать прямо сейчас, Итан.
Формально это правда. Для продажи дома потребуется некоторое время. Сотрудникам “Чартер-Виллидж” тоже потребуется время, чтобы просмотреть ее банковские выписки, фотографии за восемнадцать долларов и бланки, заполненные черными чернилами.
– Да, – вот и все, что отвечает Итан.
– И это правильно, – добавляет она. – Кто еще обо мне позаботится?
Вопрос надолго повисает в воздухе. Наконец Итан говорит:
– Ну, это важное дело. Тогда эти ручки тебе не нужны. – Он кивает на две упаковки. – Они просто дрянь. – Проведя пальцем вдоль стеллажа, он достает другую упаковку, на этот раз с более броским логотипом. – А вот эти – высший сорт.
– Их и возьму. Спасибо.
– Всегда пожалуйста, дорогуша.
Она прочищает горло.
– Сколько?
Он отмахивается:
– Я же сказал. Не дам я тебе платить за ручку. Это за счет заведения.
– Нет-нет. – Во второй раз за день Това достает из кошелька двадцатку. – Пробей их позже, а сдачу оставь себе. За рекомендацию. Спасибо.
– Если хочешь поблагодарить меня, – выпаливает Итан, – может, как-нибудь выпьешь со мной чаю?
Това замирает.
– Чаю? Здесь? – Она бросает взгляд на кафе.
– Ну нет, не здесь. Честно говоря, чай здесь паршивый. Но можно и здесь, если хочешь. На самом деле я еще не придумал. – Итан прикусывает нижнюю губу и барабанит толстыми пальцами по кассе. – Тогда где-нибудь в другом месте? Или, может, вообще нигде. Неважно. Отстойная идея.
– Это не отстойная идея. – Това сама поражена, что повторила жаргонное словечко. Это так Дженис набирается своих фразочек из ситкомов? Не успев толком подумать, она продолжает: – Конечно, мы можем как-нибудь выпить чаю. Или даже кофе.
Итан качает головой:
– Ох уж вы, шведы, с этим вашим кофе.
Това чувствует, что краснеет, и сомневается, стоит ли пошутить в ответ о его шотландском происхождении, но, прежде чем она успевает что-то сказать, он протягивает ей клочок бумаги, тот самый, на котором что-то калякал. Синими чернилами на обороте он написал свой номер телефона.
– Позвони мне, дорогуша. Мы что-нибудь придумаем. Прежде чем ты… уедешь.
Това кивает и торопливо выскальзывает из “Шоп-Уэй”, поражаясь, как трудно вдруг стало дышать.
Уже одиннадцатый час, и дневное сияние наконец-то погасло. По дороге домой Това делает незапланированный поворот.
Еще одно дело на сегодня.
Парковка океанариума пуста, если не считать потрепанного кемпера, того самого, который утром стоял у офиса Джессики Снелл. Может, его владелец – рыбак. Това осматривает пирс в поисках фигуры с удочкой, но там пусто.
Доковыляв до входной двери, она останавливается. Терри, естественно, запретил ей убирать, но он не давал четких указаний не пользоваться своим ключом для светского визита. Более того, когда она хотела вернуть ключ, он настоял, чтобы она оставила его у себя, что она восприняла не только как доказательство своей надежности, но и как веру в ее стойкость. “Вы и оглянуться не успеете, как уже вернетесь”, – сказал Терри.
