Гэвианет безропотно отдала ребенка и отвернулась. Иногда она жалела, что стала дипломатом. Появись на свет она в другой семье, то имела бы право хотя бы на одноразовое материнство, хоть как-нибудь. Сейчас у нее такого права не было. И не желая раздумывать обо всех своих печалях, она подошла поближе к Гаросу.
— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — смотреть на занятых орков и бездельничать ей казалось кощунством.
— Да, расстели покрывало на траве перед палаткой, а потом я сбегаю за свежей водой. Хочешь, я покажу тебе, где находится родник? Кстати, твоего сородича там не зашибли? А то мои соплеменники бывают излишне резки… — шаман с усмешкой принялся налаживать котелок на двух камнях, меж которыми можно было развести маленький костерок. Он справедливо полагал, что в таком походе из общего котла ничего особого ему не обломится, ибо унизительно стоять в очереди ему совсем не улыбалось. Свои же уважать не будут, если он перед ними будет ждать ужина, забрызгивая все слюной…
— Пойдем, покажешь, — Гэвианет взялась за рулон с покрывалом, который почему-то оказался даже несколько выше, чем она сама. Впрочем, это не помешало ей все постелить правильно и даже отыскать несколько сплющенное ведро.
Родник нашелся недалеко, чем несказанно обрадовал гааш. Сомнительно, что ей разрешат ходить к нему самостоятельно, но хотя бы в сопровождении Гароса можно будет немного освежиться. Она радостно выскочила из натерших где только можно и нельзя тряпок и влезла в прохладную воду, подставив голову и плечи под выбивающуюся из высокого камня струйку воды.
— Надо будет привести сюда Самри, ему тоже нужна вода. Даже и не знаю, что хуже — ехать на телеге в мешке или в вашей юбке. Пожалуй, я у тебя прихвачу и мазь для ссадин, — пожаловалась она, наконец вылезая из прохладной живительной воды.
— Хорошо, мазь от ссадин есть, и раз на то твоя доброта, то твоего сородича тоже можно сейчас сюда сводить, — вздохнул шаман и, набрав три полных бурдюка воды, двинулся к расположению своей палатки. Воду из одного бурдюка он вылил в котелок, остальные поставил в палатке.
Самри обнаружился совсем недалеко от оставленной пустой повозки и выглядел он достаточно паршиво, чтобы Гарос, грязно выругавшись, осторожно убрал кляп и, аккуратно придержав пленника за плечи, поднес ко рту тут же откупоренную флягу воды.
— Пей давай. Знаешь, будь ты умнее, все могло быть для тебя намного лучше. Мне честно жаль, что все так получается. Ведь лично мне ты ничего не сделал…
— Думаешь, ты такой добрый? — фыркнул гааш, но от воды отказываться не стал. Он постепенно обдумывал возможность своего побега. Впрочем… без передатчика сбегать смысла не было, поскольку вызвать помощь он уже не сможет. Остается надеяться на вариант принцессы… будущей бывшей принцессы. — Все вы добрые, пока не идет речь о ваших интересах.
Он безразлично смотрел на свои связанные хваты. Самри знал, на что шел. Знал, что вполне мог не добежать до единственной целой спасательной капсулы. Знал, что взрыв может случиться несколько раньше или позже. Знал, что его могут поймать и… нет, не убить. Его народ слишком добренький для показательного убийства. Пожурили бы, сослали на какие-то исправительные работы, быть может, лишили бы имени. Подумаешь… А вот что именно с ним сделают орки, он понятия не имел. А потому неизвестность страшила много больше, чем плен и путешествие в повозке.
— Добрый? — Гарос криво усмехнулся. — Да нет. Я же ваших с принцессой дел не касаюсь. Просто всем нравится, когда с ними общаются вежливо, — орк проследил как пленник закончил пить и убрал от того флягу. — А ты сделал все, чтобы своим отношением настроить всех против себя. Были бы у тебя мозги — никто бы даже и не подумал тебя связывать! — орк со вздохом отстранился и, закручивая флягу, развязал мешок, позволяя пленнику размяться. — Пойдем, недалеко есть водоем. А потом, если без глупостей, пожрешь. Все зависит от тебя.
Водоем был хорошей идеей. Самри довольно умылся и повторно напился, будто хотел запастись водой. Немного повалялся в ручье, краем глаза отмечая пристальное внимание орка. Вот уж не было печали… А потом все так же послушно пошел обратно получать свою порцию еды.
Гэвианет смотрела на приведенного пленника с пониманием, но не жалела его и не сочувствовала. Он тот, кто, быть может, желал ее смерти. Тот, кто заранее подготовился и знал, что спасется с корабля, иначе откуда бы его приятели знали, где его искать? И тот, кто упорно старается делать вид, что ничего не происходит. Это несколько удручало. Особенно, когда такой недоделок оказывается единственным выжившим сородичем. И почему великая праматерь не спасла капитана или хотя бы какого-нибудь безымянного работника? От того было бы больше пользы в походе, чем от бестолкового юнца, едва получившего профессию и должность.
