— Гарос, наверное, у нас разные понятия о детях, — стала объяснять принцесса, видя скептическое выражение лица орка. Благо хоть его мимику она разбирать научилась. — Ребенком считается малек от нуля до десяти лет. В это время его основная задача — выживание и обучение навыкам взаимодействия в обществе. Также за этот период наставники выделяют способности каждого ребенка и распределяют детей по окончании первичного обучения на учебу по специальности. С десяти до пятнадцати это подросток, готовящийся стать взрослым. Он получает рабочее образование и путь в жизни. После пятнадцати лет это стажер. Стажировка продолжается до тех пор, пока подросток не научится практическим навыкам. Она занимает от года до четырех в зависимости от вида профессии. Например, я практиковалась в дипломатии три года с половиной, пока не смогла переспорить отца… Дальше уже такой индивидуум считается взрослым самостоятельным гааш. Его распределяют по профессии и умственным способностям на различные предприятия, заводы и прочие учреждения. До восьмидесяти лет гааш считаются работоспособными. После восьмидесяти наступает старость — такие гааш прекращают работать, их переселяют в специальные Возрастные Дома, где за ними присматривает квалифицированный персонал до самой смерти. Умирают гааш где-то в возрасте ста-ста десяти лет. А как у вас все происходит?
— Ну, у нас в основном с этим похоже, — хмыкнул Гарос, и сам привыкший интерпретировать незнакомые слова. — У нас ребенок считается взрослым, когда заканчивает обучение и получает возможность пройти испытание — например, ночная вахта на входе в поселение для воина и первая серьезная дичь для охотника. Но… Я десять лет жил среди магов и понял простую вещь. Да, ты можешь быть большим и сильным, от твоей энергии может трясти твоих врагов… Но… — орк криво усмехнулся, махнув рукой. — Ребята, обладатели магического дара, даже самого маленького, могут в теории жить до трехсот лет. Столичный архимаг Истирус уже коптит этот мир пять веков. Но речь вот о чем… Ты, принцесса — взрослая, готовая к компромиссам личность, а вот ты, Самри… Только идешь к этому. Только начинаешь осознавать, что с другими можно договариваться, а не переть напролом, — как мог точно изложил свои мысли шаман. Да, при своих он бы так не рискнул!
— Гарос, я думаю, у нас у всех еще будет возможность многому научиться. В том числе компромиссам. Пойми, его обучили заниматься техникой, говорить прямо и четко. Если бы не вся эта канитель с убийствами, он бы прожил ничем не примечательную жизнь, лишь периодически покидая внутренности кораблей, чтобы погулять в каком-нибудь заведении и потратить кровные на дорогие коктейли и всякие изыски вроде массажных салонов. Понимаешь, его никто и не собирался учить находить компромиссы. Младший и средний персонал такому просто незачем обучать! — Гэвианет устроилась под боком орка, чтобы при разговоре хоть немного видеть его лицо. А то разговаривать со спиной было как-то… не слишком приятно. — Тот парень, который взорвал наш корабль, едва ли смог бы понять тебя даже с переводчиком. Я не говорю, что они глупые, нет. Я говорю о том, что они узкоспециализированные. Их просто не готовили к такой возможности, как контакт с новой расой. Их не обучали принимать другую сторону такой, какая она есть, и учиться взаимодействовать с нею. Им никогда не объясняли, что все расы уникальны и следует держать себя в руках, даже если что-то не очень нравится. Как меня никогда не учили менять запчасти и прочищать двигатели.
— Это как-то нечестно, — улыбка орка стала еще более кислой. — Скажи, Самри, ты ведь во все это вляпался не потому, что хотел смерти и раскола собственного народа? — мягко и самую малость насмешливо вопросил он. — У нас тоже система каст. Охотники, воины, торговцы, землепашцы, переговорщики и шаманы. Но все в праве решать, кем они хотят быть. Да, это может быть неподходящим вариантом, но… Это их выбор. И насильно никого никто не толкает к нелюбимой сфере. Вот скажите, вы оба, кем вы хотели быть? На самом деле, без всяких этих отборов? — выглядело так, будто шаману и правда очень нужно это знать…
— Я не думал о смерти народа… — задумчиво протянул Самри. — Я думал, что уйдя в тайную группу, буду отличаться от основной массы. Стану не таким, как все. Вот у всех ничего нет, а у меня — тайна… А потом как-то сложилось само собой. А кем хотел стать… я не знаю. У нас не принято хотеть. Наставники выбирают то, к чему больше всего стремишься. Я хорошо справлялся с конструкторами и сменой деталей, но на проектировщика не потянул… интеллекта не хватает, — кривовато усмехнулся гааш.
