Ситуацию спасла подавальщица, пришедшая забрать пустые тарелки. Она посмотрела на двух потерянных девчонок за столом и предложила:
— Купите дочкам сладости? Им нужно поднять настроение, а то больно они хмурые, — добрая и ласковая улыбка женщины слабо вязалась с довольно откровенным платьем и слегка запачканным пищей передником.
— М-м-м… — Гарос задумчиво поскреб подбородок и, оглядев действительно скисших иномирян, улыбнулся подавальщице. — Хорошо, тогда принесите пожалуйста что-то сладкое повкуснее. Только вот для младшенькой можно только жидкое, — на последних словах он кивнул в сторону принцессы.
Да уж, нашел о чем говорить. Тут даже Самри скис, а принцесса вообще в культурном шоке, как эльфийка, которая увидела, как Гарос, выходя из общажной душевой, топает в свою комнату с гордо поднятой головой, будто так надо, и пропавшая одежда с полотенцами ни при чем…
С религией же… Орки раньше поклонялись Хрожгару. Сильному, непримиримому и кровожадному богу. И шаманы под его покровительством творили редкие ужасы. Это сейчас Гарос, родившийся уже после раскола меж племенами, понимал, что это было плохо. А тогда орки молились богу и все было будто так и надо.
Что ж, для раскола им понадобилась кровопролитная, унесшая многие жизни война. Ну что он пытался доказать этим детям?!
Гэвианет достался сироп из каких-то красных ягод, а Самри получил большую булку с вареньем, присыпанную сахаром. Принцесса пробовала новое блюдо с опаской — как она уже поняла, местная пища в большинстве своем была для нее несъедобна. И даже не потому, что была приготовлена из животных и рыбы. Рыбные супы принцесса как раз пила спокойно. А потому, что состояла из компонентов, которые желудок гааш физически не мог переварить. Ну не было в их мире ничего подобного, а значит и тело не приспособилось к питанию смесью из растительной и животной пищи, порой слишком жирной и тяжелой.
Она молча макала ложку в сироп, глядя на болтающих людей. Все выдуманные байки они уже пересказали и теперь взялись обсуждать новости и перемывать кости знакомым и приятелям. Смысла в такой информации Гэвианет не видела абсолютно, но людям это нравилось. Они заказывали свои напитки, усаживались за стол и начинали вести «важные» разговоры. Это так сильно отличалось от культуры гааш, где прежде всего фигурировала вежливость по отношению к собеседнику и предмету беседы, даже если он неодушевлен. Вряд ли кто-то из гааш стал бы обсуждать формы соседки, плодовитость чужой скотины и довольно личные подробности семейной жизни. А люди именно это все и обсуждали. Некоторые еще и хлопали подавальщиц по заду или щипали их за мягкие части тела, требуя то пива, то вина, то мяса и рагу… Выглядело это как одна из палат дома милосердия для сумасшедших.
Тем временем она не заметила, как к столику подвалило уже поддатое тело, слегка пошатывающееся и хватающееся за спинки стульев, чтобы не упасть. От тела несло крепким духом алкоголя, пота и еще чего-то неопределенно-мерзкого, что Гэвианет распознать не смогла. В принципе, добрая половина находящихся в зале имели подобный облик и запах, но все же они сидели за своими столами.
— Эй, купец, почем товар? — проблеяло тело и ухватилось за стол, стараясь не свалиться на пол. Гэвианет подвинула к себе ближе сироп и придержала мисочку рукой, чтобы не разлить. Было жалко и сиропа, и чужого труда. — Девчонки-то по чем?
— Дети не продаются, — с усталой угрюмостью буркнул орк, демонстративно подцепляя свободной рукой лежавший на его коленях посох, на котором сверкнуло сероватое пламя. — Разуй глаза… ничтожество. У них же даже грудь еще не выросла! — возмущенно продолжил шаман, стараясь сейчас обойтись без рукоприкладства. Пусть этим чучелом займутся вышибалы!
— А-а жаль! — выдохнуло тело и, пошатываясь, поплелось к следующему столику, где и ухватило за филейные части подавальщицу. — Вина за во-он тот столик! — тычок пальцем свободной руки указал на четыре столика сразу, но более опытная девушка разобралась, куда нести вино, впрочем, стребовав плату сразу.
— Вот так всегда. Ты не мог бы нас сделать… чуточку некрасивыми? — грустно спросила Гэвианет, провожая взглядом плетущееся тело. Назвать его человеком было как-то… оскорбительно для более вменяемых людей.
— Можно попробовать. Просто у вас сами по себе маленькие треугольные рожицы, тонкие черты и огромные глаза. С легким уклоном в сторону человечности… Вы уже поняли, что выходит. Могу сделать вашу кожу такой же зеленой, как моя, и добавить клыки. Но ноги и так тяжело прятать, — честно признался шаман, разводя руками, и красноречиво отвел взгляд от того самого выпивохи, когда зад того внезапно вспыхнул. Подавальщица плеснула тем, что было под рукой, и пламя взвилось к потолку. Мужик, взвизгнув, выбежал во двор, где под всеобщие смешки с наслаждением плюхнулся в лужу.
