-- Очень приятно! -- радостно ответила Анфиса Кондратьевна, пожимая всем руки и называя себя, -- вы потом познакомитесь с моей дочкой Софочкой, и мы будем жить все согласно и тихо.
-- Я подружусь с вашей дочкой! -- пылко сказала Васса Павловна и прибавила: -- я никого здесь не знаю.
-- Она у меня артистическая натура! -- ответила Анфиса Кондратьевна, -- она будет дорожить вашей дружбой!
-- Так мы сегодня! -- сказал Стремим, и, еще раз пожав руку Анфисы Кондратьевны, они веселой гурьбой вышли в переднюю.
-- Вот, это жильцы, Софочка! -- взволнованно и пылко сказала Анфиса Кондратьевна, вплывая в комнату с ассигнациями в руке. -- Сразу видно, что благородные. Вы, говорит, извольте получить все сразу, за месяц! Обе комнаты сняли!..
-- Он женатый мамаша? -- трепещущим голосом спросила Софочка и прижала книгу к высохшей груди.
-- Кто, Софочка? Брюнет?
Софочка кивнула.
-- С левой стороны, Софочка. Так только. Все равно, что не женат. А тот, холостой. А она такая милая. Мы, говорит, друзьями будем! Это с тобою.
-- Никогда! -- истерически взвизгнула Софочка и выбежала в спальную.
Там она уткнулась носом в подушку и некоторое время лежала неподвижно.
Потом вдруг вскочила, взяла тетрадку и стала с остервенением твердить:
-- Бря, мря, фря, ноздря, дря, пря. На горе Арарате круторогие бараны коров брыкали... бря, мря, фря...
И буква "р" в ее картавом произношении рассыпалась, словно дробь по железному листу...
Она училась на драматических курсах и теперь исправляла произношение.
-- Ты что будешь вечером делать, Софочка? -- спросила Анфиса Кондратьевна за обедом.
-- Сегодня я к Танечке пойду, и мы с ней на ученический спектакль поедем. Вы мне десять рублей дайте.
Анфиса Кондратьевна с тяжелым вздохом вынула ассигнацию и перебросила ее дочери; после этого лицо ее тотчас оживилось, и она дружески заговорила:
-- Я, Софочка, сегодня хочу на две карты играть!
-- Только не берите всех денег с собою!
-- Что ты, что ты! Я только 11 рублей возьму. А на две карты мне удается!.. Знаешь, Софочка, вчера была выдача 92 рубля! А? За 20 копеек! А? -- и она взмахнула куриной ногой, которую обгладывала.
После обеда Софочка надела плюшевую кофточку, кокетливую шапочку, закрыла нос синим вуалем и обратилась в стройную, пикантную девушку, за которой любой юнкер пробежит полгорода.
Анфиса Кондратьевна плюхнулась на постель и через минуту стала свистеть, хрипеть и храпеть, представляя собою колыхающуюся массу, не то студня, не то теста на опаре.
Даша сидела на коленях бравого Мистрюка, денщика из соседней квартиры, и, угощая его пивом, говорила:
-- Сама-то вдрызг продулась. Нынче на обед не с чем посылать было, и вдруг эти жильцы! Сразу 70 рублей отсыпали...
В это время раздался звонок, и она вскочила.
-- Это они приехали! Ты не уходи пока что. Я мигом!..
Было 11 часов. Анфиса Кондратьевна выспалась, напилась чаю, и Даша снаряжала ее для поездки в клуб. Анфиса Кондратьевна снимала папильотки и расправляла завившиеся волосы, а Даша стягивала и зашнуровывала ей корсет, в то же время говоря без умолку:
-- Хорошие господа и богатые, верно! Мне сразу три рубля дали. Чемоданов, корзинок с собой привезли страсть! Чуть не десять. Сейчас это самовар, вино, закуски всякие... Веселые такие! Тот-то, большой, самый шутник. Взял это рубль серебряный, кинул, а его и нет! Ей Богу!
-- Веселые! Дай лиф!
Анфиса Кондратьевна надела лиф, пристегнула брошку, надела бронзовую цепь с лорнетом и преобразилась в даму.
Она самодовольно оглядела себя в зеркало, положила в ручной сак платок с портмоне и величественно выплыла в переднюю.
Утро у Куцовеевых начиналось очень поздно.
Анфиса Кондратьевна возвращалась из клуба только на рассвете и просыпалась не раньше 12 часов. Софочка вставала тоже поздно...
Анфиса Кондратьевна была весела и игрива, как тюлень на солнце.
-- 86 рублей! -- радостно восклицала она, -- я хотела разбудить тебя, но ты так сладко спала. Теперь отдам все долги, Даше все заплачу и тебе 25 рублей! Эти жильцы принесли нам счастье. Что они, Даша?
-- Встали и ушли. В 10 часов встали. Чай вместе пили, а там и ушли.
В это мгновение раздался звонок.
Даша пошла отворять.
-- Здесь сдается комната? -- послышался голос.
-- Видишь, какие счастливые! -- сказала Анфиса Кондратьевна и поспешно поплыла в коридор.
Перед нею стоял невысокого роста полный господин с вытаращенными глазами и красным, мясистым, нагладко выбритым лицом.
-- Вот комната! -- сказала Анфиса Кондратьевна, открывая дверь, -- для одинокого. Справа кухня, а слева моя с дочерью спальня. 15 рублей, прислуга отдельно.
-- Я беру, -- тотчас ответил господин, тараща глаза на Анфису Кондратьевну, -- только я сегодня же и перееду. Можно?
-- Сделайте одолжение!
-- Значит, 15 рублей? Сегодня 20-ое. Вы позволите, я уже сразу уплачу до 20-го марта. Вот, получите! Так я сегодня же!..
Толстяк ушел, а Анфиса Кондратьевна сияющая вернулась к Софочке.
-- Ну, не счастье ли нам? И этот сразу все деньги отдал!
-- Красивый?
-- Фи! Как помидор; красный, красный, и голос сипит. Я даже не спросила, кто он?
