Он молчит. Простой, казалось бы, вопрос, можно коротко отшутиться и перейти к следующей теме. Только Ромка так не может. Он у нас серьёзный, на всё пытается ответить обстоятельно, лёгкая болтовня с ним невозможна. Я вздыхаю и собираюсь уже перевести разговор на другую тему, но он вдруг начинает говорить:
– Слушай, ты помнишь съёмки Южного Бронкса из «Международной панорамы»?
– Ага, помню. Горящие шины, выбитые окна, плетущиеся вдоль улиц наркоманы…
– Точно. Похоже на военные съёмки осаждённого города. Само собой, Пятое авеню нам в СССР не показывали, Центр Рокфеллера тоже.
– А почему ты заговорил про Южный Бронкс?
– А я там работал – первая работа в Америке. Лет так пятнадцать назад, даже раньше. Устроился рабочим по установке кабеля. Приехал по объявлению, а там владелец предприятия, негр такой огромный, говорит мне: «Я уже три года белого человека не видел». Представляешь?
– Нет. Он что, на метро сесть не может и в другую часть города поехать?
– Может, но зачем? У них там свой мир. Я у нас в группе единственный белый был. Ещё несколько пуэрториканцев, пара мексиканцев, несколько латиноамериканцев из других стран, а остальные чёрные, причём многие из Африки. Они меня сразу расспрашивать начали, кто я, откуда. «Я, – говорю, русский еврей». А они обрадовались чему-то. «Вот этот у нас – из Пуэрто-Рико, тот из Бразилии, я из Уругвая, те двое с Берега Слоновой Кости, а ты – еврей из России. Вот это я понимаю Нью-Йорк!»
– И как тебе там работалось?
– Прекрасно. Один за всех и все за одного. Я однажды аппаратуру какую-то сломал; надо было починить. Ребята подходят, спрашивают, в чём дело. Ну, я им объясняю, что законтачил что-то не туда, буду чинить. Мол, это моя проблема, не волнуйтесь. А они на меня
Я уже решил, что плакал мой телевизор, но потом узнал ребят: они в моей конторе работали. Я просто чёрных ещё тогда отличать не научился; они мне все были на одно лицо. Так вот, эти ребята проезжали мимо, увидели, как я отдуваюсь, остановили машину и вышли помочь. Донесли они телик до моей квартиры, поставили и ушли. Ничего не взяли, только головой кивнули. Вот такие там были ребята. В самые страшные районы с ними ходил – никогда не боялся.
– А потом что?
– Что-что… Женился, надо было семью обеспечивать, а на семь долларов в час тут не попляшешь. Пошёл на программиста учиться, потом устроился в крупный банк и теперь такие деньги зашибаю, какие мне тогда не снились. Только люди… Ты знаешь, какие тут люди? Это ж дрянь людишки. Сижу с Майком и Питером. Майк уходит, Питер начинает мне про него гадости говорить. Приходит Майк, Питер уходит – тот же ушат помоев выливается на Питера. Ты ведь часть этой корпоративной культуры, ты ведь знаешь.
– Знаю-знаю, подсиживают друг друга как могут. И гадости друг о друге за спиной говорят – только держись. Не везде и не все, но многие и часто.
