Неоднажды в Америке полностью

– Вот-вот. А знаешь, что было пару лет назад? О, это я тебе должен рассказать. Стою в центре Манхэттена в обеденный перерыв прямо перед своим банком, болтаю с ребятами. Мы все такие чисто выбритые, в костюмах и при галстуках, в дорогих ботинках – типичные «белые воротнички». Цвет нации. А мимо идёт толпа рабочих с какой-то стройки – все латиноамериканцы или чёрные, в комбинезонах своих, в касках, грязные, пыльные. И вдруг один из них отрывается от группы и бросается ко мне с распростёртыми объятиями. «Рома, – кричит, – Рома!» И тут я его узнаю – это тот парень из Пуэрто-Рико, с которым мы десять лет назад в паре ходили кабель устанавливать, с которым я в самые жуткие районы не боялся идти, с которым хоть на ледник, хоть в разведку не задумываясь. И я бросаюсь ему навстречу, и мы стоим посередине улицы и обнимаемся, хлопаем друг друга по спине, смеёмся, расспрашиваем о семьях и детях, обмениваемся телефонами. И только тут я замечаю, как на нас смотрят. Не только мои ребята с работы – пол-улицы остановилось. «Белый воротничок» из немецкого банка, в дорогом костюме и при галстуке, обнимается на улице с грязным – в буквальном смысле этого слова – латиносом в каске. С «синим воротничком». Столкновение миров. Было полное ощущение, что они такого никогда в жизни не видели – так таращились. Да и потом, когда мы уже распрощались, когда я нашим ребятам из банка всё объяснил, они всё куда-то в сторону смотрели и взгляда моего избегали. Ты понимаешь, вот эти крысы, к которым я спиной стараюсь не поворачиваться (нож воткнут и ещё повернут), эти вылизанные маменькины сынки нос от меня воротят за дружбу с парнем, который меня из страшных районов выводил, который за меня стеной стоял, которому я в любое время дня и ночи позвонить могу и он приедет. Брезгуют они. Если б там платили, как тут, вот не поверишь – бросил бы этот банк к чёртовой матери и ушёл бы обратно, в Южный Бронкс, к ребятам. Такая вот международная панорама.

Определить чью-то этническую принадлежность в США довольно сложно. Лучшие друзья моих сыновей – коричневого цвета. Выглядят они примерно одинаково. Не в том смысле, что похожи, а в том, что типаж один и тот же и оттенок коричневого почти идентичен. При этом друг старшего сына Кайл наполовину афроамериканец, наполовину белый. А друг младшего сына наполовину индус, наполовину белый, причём белый папа там еврей, поэтому мама-индуска приняла иудаизм и ребёнок исправно топает по иудейским праздникам в синагогу. Рядом с ним вышагивает ещё одна наша соседская девочка с типично азиатской внешностью. Мама – еврейка из Израиля, папа из Кореи. Папа там иудаизм не принимал, но согласился, чтобы мама выращивала детей в своей вере. У мамы (которая за корейца замуж вышла) есть подруга ирландских кровей, за углом тут живёт. Женщины, кстати, тоже одного типа – обе очень светлокожие и рыжие, с размаху и не определишь, которая еврейка из Израиля, а которая американка с ирландскими бабушками и дедушками. У ирландки муж… индус. И дочки – коричневые, того же типа, что и Эзра, который лучший друг моего младшего сына. Только они в католическую церковь ходят. А Кайл ходит в протестантскую.

И это ещё этнические меньшинства. С белыми вообще не поймёшь. Я очень люблю издеваться (в шутку, вестимо) над американцами, которые, поболтав со мною несколько минут, соображают, что в моей речи что-то не так. Они слышат лёгкий акцент и осторожно интересуются, из какой я страны. Я нагло предлагаю им угадать. (Замечу в скобках, что это не работает с теми, кто живет или работает рядом с русскими, у них ухо намётанное, но за пределами Нью-Йорка таких меньшинство.) Так вот, список стран, которые мне называли, займёт страницу. Россия практически отсутствует. Иногда говорят «Израиль» – это хоть по делу. Но чаще всего фигурирует одна из следующих стран: Аргентина, Бразилия, Турция, Греция, Албания, Румыния, Армения, какая-нибудь ещё Латинская Америка (вроде Чили), Италия, Испания, Франция. Любая страна, производящая на свет белокожих темноволосых женщин, вполне подойдёт. Морда у меня такая… вездесущая. И дело даже не в американцах.

В Испании со мной заговаривали по-испански, в Италии по-итальянски, в Париже по-французски, в Москве ко мне часто подходили армяне и что-то спрашивали по-армянски, а уж от латиноамериканцев (тех, которые белые) отбою нет.