Я, конечно, упрощаю, но это приблизительно та ситуация, с которой я часто сталкиваюсь в компаниях подобных псевдоинтеллектуалов. Снять пенки европейской/русской культуры и блеснуть цитаткой, пройтись по верхам, никуда не закапываясь, и к месту ввернуть словцо – это особый шик, быстрый способ почувствовать себя на коне. Что интересно: американская культура технарей не интересует. Я не про Бритни Спирс. Просто то, что читают, смотрят и обсуждают американские интеллектуалы, наших технарей не волнует. Во-первых, это некомфортно: надо постигать иную культуру, куда-то залезать, что-то узнавать, учить, напрягать мозги и вылезать из рамок привычного. Во-вторых, это почему-то не котируется. Вне зависимости от содержательности. Просто не котируется. Мы это почитаем или посмотрим, когда волна до Европы докатится, и нам оттуда напишут, что это хорошо. Зато европейские волны, не докатившиеся до Америки, – явный символ и ограниченности американцев. Как они этого не знают? Вот идиоты-то.
Очевидно, что дело не в количестве или даже качестве прочитанного, дело в переработке. Человек
Я, как мне кажется, всё ещё на второй стадии, только-только начинаю переходить в третью, а уж сколько это займёт – одному богу известно. А многие так и не научились отталкиваться и живут накопленным капиталом вне зависимости от размера капитала. Мне тоскливо с ними.
Мы живём на уютной зелёной улице в районе с хорошими школами, поэтому две трети домов заселены семьями с маленькими детьми. И в девяноста процентов этих семей мамы либо не работают, либо работают меньше двадцати часов в неделю. Всем мамам хорошо за тридцать, многим за сорок, а детям – от двух до восьми лет. Впрочем, демографические проблемы я тут обсуждать не буду. Пусть хоть в пятьдесят рожают.
Дом свой мы купили у китайцев с фамилией, начинающейся на столь часто встречаемое в китайском языке звукосочетание «ху». Хозяйство они оставили в жутком состоянии; всё надо было мыть, чистить, ремонтировать и переделывать. А к участку эти Ху-чего-то-там-ху-его-знает-что (в дальнейшем просто Ху) вообще десять лет не подходили; его можно было Голливуду сдавать для съёмок сиквела «Маугли». А всё потому, что работали оба. Да-да, вы правильно поняли: от работающей жены все проблемы. Мне так соседки объяснили. Я им пожаловалась, что, мол, умотали Ху в другой штат, а нам свинарник, поросший терновником, оставили. Мне ответили: «Что ж вы хотите, они же оба работали!» Я робко промямлила, что сама работаю, при этом дом с участком в порядке держу и детей обедами кормлю. Но эффекта это не возымело.
Буквально через неделю я посетовала, что лепший кореш моего сына Остин редко выходит поиграть во двор, и малыш мой расстраивается. Угадайте, что мне ответили. «Что ж вы хотите, у него мама работает!» Говорят это, зная, что я тоже работаю. Разозлить меня нелегко, мелкие тычки отскакивают от меня, как от боксёрской груши. А тут достали. Кто вы такие, вопрошала я в гневе, чтобы на работающих мам баллон катить? А мне вежливо так: «Ну что вы, работайте на здоровье, это ваш выбор. Просто с последствиями придётся мириться; надо знать, что на что меняешь».
Интересно, да? В чём последствия-то? И тут мне про эволюцию поведали. Мол, отцы работали, а мамы дома сидели, детей растили, на поля с собой таскали. Детям с мамой надо быть: кто ж им почитает, приголубит, на занятия карате отвезёт? Дома надо сидеть, чтобы ранки йодом мазать, нос вытирать да шофёром работать. И не давать телевизор смотреть – пусть лучше в умные игры играют. У работающих мам ни на что времени нет, вот и растёт всякий репей. Это я уже от себя добавляю. Я пыталась возражать, что детки у меня чудесные, ласковые, привязанные к родителям и хорошо развивающиеся, а мне отвечали, что они маленькие пока – что посеяла, то через десять лет пожинать буду.
