Неофеодализм полностью

С укорочением своего вектора развития ризома теряет свое начало и конец. И это дает основание Делёзу заметить, что

«у ризомы не может быть ни начала, ни конца, только середина, из которой она растет и выходит за ее пределы… ризома развивается, варьируя, расширяя, захватывая, схватывая, внедряясь».

Фрактал, напротив, определен ясно и четко. Гибкость и гетерогенность фрактальной интерпретации обеспечивается за счет разнообразия фракталов – древовидные, связные и пылевые, стохастические, алеаторные, многомерные и другие. Ахиллесова пята фрактала в том, что он «берет начало своей произведенности не в самом себе», но в конструирующем его сознании.

Однако, коль скоро процесс запущен, фрактал моделирует его вполне адекватно. Алгоритмы фрактальной сборки определены, они известны конструктору, тогда как у ризомы нет конструктора, ее алгоритмы сборки никому неизвестны. Это ставит ризому ближе к реальности, но удаляет от технического анализа.

Фрактал, как и ризома, наглядно демонстрирует единство формы, функции и формулы. При этом, в отличие от ризомы, фрактал позволяет математически точно моделировать процесс роста изломанной, изрезанной и даже разорванной сетевой структуры как единого целого. Зная формулу, можно варьировать ее параметры, имитировать, фальсифицировать и симулировать.

У фрактала три ипостаси – форма, алгоритм и символический код.

Что есть фрактальный код? Это – фрактальная размерность. Фрактальная размерность есть число, характеризующее «плотность» фрактала в целом и плотность любого его фрагмента. Это своего рода «квант масштабной трансформации» фрактала. Фрактальную размерность нельзя вывести из геометрических пропорций фрактала. Ее нельзя вычислить из алгоритма построения фрактала. И, тем не менее, это символическое число существует.

Благодаря этому, фрактальная интерпретация есть иллюстрация парадигмы связности трех суперстрат реальности – вещественной, динамической и символической.

Самые потрясающие парадоксы науки – те, которые изменяют парадигмы.

Парадокс в его исходном смысле означает «неожиданный, странный» от греческого слова παράδοξος.

Парадокс есть сигнальный знак, который указывает на то, что принятые представления перестали соответствовать действующей реальности. Парадокс указывает на разрыв между реальностью и ее парадигмой.

Слово «парадигма» относительно недавно вошло в обиход. Греческое СЛОВО «παράδειγμα» имеет сложную этимологию. Оно складывается из двух слов – «παρά» (para), что значит «вне» (за пределом), и слова «δείκνυμι» (deiknumi), означающего «показывать» или «указывать».

Парадигма ведет за пределы того, что мы знаем наверняка, и позволяет принимать быстрое и верное решение в незнакомой обстановке. На первых страницах «Структуры научных революций» Томас Кун, американский историк и философ науки, дает определение научной парадигмы:

«Научная парадигма – это то, что объединяет членов научного сообщества, и наоборот, научное сообщество состоит из людей, признающих парадигму».

Термином «парадигма» Томас Кун обозначил хорошо известное явление. Задолго до работы Куна оно было описано Вернадским:

«Философское миропредставление в общем и в частностях создает ту среду, в которой имеет место и развивается научная мысль. В определенной мере она ее обусловливает, сама меняясь [в результате] ее достижений».

При этом не следует умалять значение правильно найденного термина. Верно подобранное слово упрощает язык, порождает новые метафоры, создает ясность и определенность. Пуанкаре в статье «О науке» писал:

«Одно хорошо подобранное слово осуществляет огромную экономию мысли».

Представления о действительности (парадигмы) и сама действительность стянуты петлей обратной связи. Парадигма – интерпретация мира – способна изменять мир. Мы свидетели того, как одновременно, влияя друг на друга, изменяются производственные отношения и ключевые представления о реальности – парадигмы.