Исилдур решил, что враги отступают к Лесу. Он оглянулся. Красная кромка солнца сверкнула из-за туч; солнце заходило за горы и опускалась ночь. Исилдур отдал приказ двигаться дальше, но направил отряд вниз, на более пологий склон, где преимущество орков было бы меньше[171]. Может быть, он думал, что после нападения, которое столь дорого им обошлось, орки пропустят отряд, хотя их разведчики, быть может, будут следить за ним всю ночь и найдут их стоянку. Так обычно делали орки, чаще всего пугавшиеся, когда их добыча защищалась и кусалась в ответ.

Но он ошибся. В этом нападении была не только хитрость, но также ярость и беспощадная ненависть. Командовали горными орками и натаскивали их мрачные слуги Барад-дŷра, высланные много раньше следить за перевалами[172], а Кольцо, хоть они и не знали про него, срезанное всего два года назад с черной руки Саурона, было еще полно его злой волей и взывало ко всем его слугам о помощи. Дýнаданы не прошли и мили, как орки появились снова. На этот раз они не пробовали силу противника, а пустили в ход все свои силы. Они вышли широким фронтом, загибавшимся полукругом, и вскоре окружили дýнаданов. Теперь орки молчали и не подходили ближе, чем могли достать стальные нýменóрские луки[173], которых они страшились; но свет быстро угасал, и у Исилдура было слишком мало лучников[174]. Исилдур остановился.

Все затихло, хотя самые зоркие дýнаданы говорили, что орки подкрадываются, осторожно, медленно, шаг за шагом. Элендур подошел к отцу, который мрачно стоял в стороне и словно бы задумался о чем-то.

Атаринья, – сказал Элендур, – что та сила, которая может повелевать этой нечистью и заставить ее повиноваться тебе? Она не достижима сейчас?

– Увы, нет, сенья. Я не могу употребить ее. Боль прикосновения к нему мне ужасна[175]. И я еще не нашел силы овладеть им. Для этого нужен человек более великий, чем тот, каким я теперь вижу себя. Гордыня моя пала. Оно должно отправиться к Хранителям Трех.

В это время раздался рев рогов, и орки напали одновременно со всех сторон, бросившись на дýнаданов с беспощадной жестокостью. Наступила ночь, и надежда пропала. Люди гибли; ибо несколько орков нападали на одного дýнадана и валили его своей тяжестью, мертвого или живого, а потом другие мощными когтями выволакивали его и приканчивали. Орки, быть может, платили по пять за одного, но и это было слишком дешевой ценой. Так погиб Кирьон, и Аратан был смертельно ранен, когда пытался спасти его.

Элендур, еще не раненый, нашел Исилдура. Тот возглавлял людей на восточной стороне, где положение было самым тяжелым, ибо орки все еще боялись Элендилмира, который Исилдур носил на голове, и бежали от него. Элендур тронул его за плечо, и Исилдур резко обернулся, приняв его за орка, подкравшегося сзади.

– Мой Король! – сказал Элендур. – Кирьон мертв, и Аратан умирает. Твой последний советник должен советовать, а не приказывать тебе, как ты приказал Охтару. Беги! Возьми свою ношу и любой ценой доставь ее Хранителям: даже ценой своих людей и меня.

– Королевич! – ответил Исилдур. – Я знал, что должен сделать это; но я боялся боли. И не мог я уйти, не простившись с тобой. Прости меня и мою гордыню, что навлекла на вас погибель.[176]

Элендур поцеловал Исилдура.

– Иди! Уходи же! – сказал он.

Исилдур повернулся к западу и, вынув Кольцо из шкатулки, что висела на цепочке на его груди, надел его на палец, вскрикнув от боли; ни один глаз в Средиземье более не видел его. Но Элендилмир Запада погасить было нельзя, и он вдруг яростно вспыхнул красным огнем, словно огненная звезда. Люди и орки в страхе расступились; и Исилдур, накинув капюшон, исчез в ночи[177].

О том, что дальше сталось с дýнаданами, известно лишь вот что: вскоре все они полегли, кроме одного, молодого оруженосца, оглушенного и погребенного под грудой тел. Так погиб Элендур, который должен был стать Королем – и, как предсказывали все, кто знал его, одним из величайших силой, мудростью и свободным от гордыни величием, одним из славнейших в семени Элендила, более всех похожим на своего царственного деда[178].

Об Исилдуре же говорится, что ужасная боль охватила его тело и душу, но сперва он бежал, как олень от гончих, пока не спустился к самому подножию долины. Там он остановился, чтобы убедиться, что за ним нет погони; ибо орки могут преследовать беглеца в темноте по запаху, и глаза им для этого не нужны. Потом он двинулся осторожнее и медленнее, потому что перед ним во мраке раскинулась широкая равнина, бездорожная и со множеством ловушек для неверного шага.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги