<<Итак, Торин Дубощит стал наследником Дарина, но наследником без надежды. Во время разграбления Эребора он еще был слишком молод, чтобы держать оружие, но при Азанулбизаре уже сражался во главе войска; когда же пропал Трáин, Торину было девяносто пять лет, и он был славным гномом из гордого рода. Кольца у него не было, и быть может, по этой причине, его, похоже, устраивала жизнь в Эриадоре. Там он много трудился и обрел богатство, какое смог; народ его увеличили те из Рода Дарина, кто услышал о нем и пришел к нему. Теперь в горах у них были достойные чертоги и запасы добра, и дни их уже не были такими уж тяжкими; но в песнях своих они всегда пели о далекой Одинокой Горе и сокровищах благословенного Великого Чертога, озаренного светом Аркенстона.
Тянулись годы. Угли в сердце Торина разгорались, когда он задумывался о злоключениях своего Дома и о мести Дракону, долг которой лежал теперь на нем. Звеня молотом в своей кузне, он мечтал об оружии, о войсках и союзах; но войска были распущены, союзы распались, а топоров в его народе было мало; и великая безысходная ярость сжигала его, когда он ковал на своей наковальне багровое железо.
Гэндальф еще не сыграл никакой роли в судьбах Дома Дарина. Не много дел имел он с гномами; хотя гномам доброй воли он был другом и ему нравились изгнанники Народа Дарина, жившие на Западе. Однажды случилось так, что он проходил через Эриадор – направляясь в Шир, который он не видел много лет – и столкнулся с Торином Дубощитом; по дороге они разговорились и переночевали вместе в Брее {Bree}.
Наутро Торин сказал Гэндальфу:
– Многое у меня на уме, а ты, говорят, мудр и знаешь больше многих о том, что творится в мире. Не сходишь ли ты со мной, и не выслушаешь ли меня, и не дашь ли мне какого совета?
На это Гэндальф согласился, и когда они пришли в чертог Торина, он засел с ним и выслушал весь рассказ о его несчастьях.
Этой встрече воспоследовали многие дела и события великой важности: находка Единого Кольца, его перемещение в Шир и выбор Кольценосца. Поэтому многие считали, что Гэндальф провидел все это и сам выбрал время, чтобы встретиться с Торином. Но мы думаем, что это не так, потому что в своей повести о Войне Кольца Кольценосец Фродо оставил запись слов Гэндальфа именно об этом событии. Вот что он написал:>>
Вместо слов <<Вот что он написал>> в самой ранней рукописи A стоит: <<Этот рассказ опущен в повести, поскольку он был длинен; но большую его часть мы перескажем здесь>>.
