Неоконченные сказания полностью

<<После коронации мы остались с Гэндальфом в прекрасном доме в Минасе Тирит, и Гэндальф был очень весел; и хотя мы задавали ему вопросы обо всем, что только приходило нам в головы, казалось, его терпение было так же безгранично, как и его мудрость. Сейчас мне уже не вспомнить большую часть того, что он отвечал нам; часто мы просто не понимали его. Но этот разговор я помню очень хорошо. С нами был Гимли, и он сказал Перегрину:

– Вот что еще я должен сделать однажды: я должен, наконец, увидеть этот ваш Шир[255]. Не затем, чтобы еще посмотреть на хоббитов, нет! Навряд ли я смогу узнать о них еще что-то, чего я еще не знаю. Но ни один гном из Дома Дарина не может не подивиться на эту страну. Не оттуда ли началось возрождение Подгорного Королевства и не там зародилась погибель Смауга? Не говоря уже о падении Барад-дŷра, хотя они странным образом оказались сплетены вместе. Странным, очень странным образом. – Пристально глянув на Гэндальфа, Гимли продолжил. – Кто же сплел эту сеть? Пожалуй, я и не задумывался об этом раньше. Ты уже тогда замыслил все это, Гэндальф? А если нет, то зачем ты привел Торина Дубощита к такой неподходящей двери? Найти Кольцо, унести его далеко на Запад и спрятать там, а потом найти Кольценосца – а мимоходом восстановить Подгорное Королевство – не таков ли с самого начала был твой замысел?

Гэндальф ответил не сразу. Он встал, подошел к окну и поглядел на запад, в сторону моря; солнце садилось, озаряя его лицо. Он долго стоял молча. Но, наконец, он повернулся к Гимли и сказал:

– Не знаю, что и ответить. С тех пор я переменился и уже не связан бременем Средиземья, как был тогда. В те дни я ответил бы тебе теми же словами, какими говорил с Фродо всего лишь прошлой весной. Всего лишь прошлой весной! Но мерить такими мерами бессмысленно. В то далекое время я говорил маленькому и напуганному хоббиту: Бильбо было предназначено найти Кольцо, и предназначено не его кователем, а потому и тебе предназначено было нести его. И я мог бы добавить: а мне предназначено было подвести вас обоих к этому.

Для этого я, делая то, что должен был делать, по моему разумению, выбирал в своем пробуждающемся уме лишь те средства, которые были мне дозволены. А что я знал в душе, или что я знал до того, как ступил на эти мглистые берега – это совсем другое дело. Олóрином был я на забытом Западе, и только тем, кто там, я смогу открыть больше.>>