Что касается Денетора, то Наместнику против самого Саурона помогало то, что Камни гораздо охотнее слушались законного владельца – более всего истинных «Наследников Элендила» (каким был Арагорн), но также и того, кто унаследовал власть (как Денетор) – по сравнению с Саруманом или Сауроном. Можно заметить, что действие Камней было различным. Саруман подпал воле Саурона и желал его победы, или больше не противился ей. Денетор остался верен в своем отрицании Саурона, но его удалось заставить поверить в то, что победа Саурона неизбежна, и потому он впал в отчаяние. Причины этого различия в первую очередь, несомненно, в том, что Денетор был человеком, наделенным великой силой воли, и сохранял целостность своей личности до самого последнего удара – смертельного (как казалось ему) ранения его единственного остававшегося в живых сына. Денетор был гордым человеком, но это была ничуть не личная гордость: он любил Гондор и его народ, и считал, что судьба именно ему предназначила править ими в это безнадежное время. Во вторую же очередь, Анорский Камень принадлежал ему по праву, и воспользоваться им в этой смертельной опасности ему запрещала только осторожность. Должно быть, Денетор догадывался, что Итильский Камень находится в руках зла, и рискнул установить связь с ним, веря в свою силу. Вера эта не была совсем неоправданной. Саурону не удалось подчинить Денетора себе, и он мог лишь воздействовать на него обманом. Вероятно, Денетор сперва не заглядывал в Мордор и довольствовался теми «дальними видами», которые показывал ему Камень; этим объясняется его поражавшее всех знание о событиях, происходящих далеко. Вступал ли Денетор таким образом в связь с Ортанкским Камнем и с Саруманом, не говорится; вероятно, вступал, и с выгодой для себя. Саурон не мог вмешиваться в эти переговоры: только наблюдатель Главного Камня в Осгилиате мог бы «подслушать» их. Когда два Камня связывались друг с другом, для третьего они оба были пусты.[364]
У Королей и Наместников в Гондоре должно было сохраниться многое из учения о Палантúрах, которое передавалось и после того, как Камнями перестали пользоваться. Эти Камни были неотъемлемой собственностью, дарованной Элендилу и его потомству, им они принадлежали по праву; но это не значит, что по праву пользоваться Камнями могли только эти «потомки». Законно ими мог пользоваться любой, назначенный «наследником Анáриона» или «наследником Исилдура», то есть, законный Король Гондора или Арнора. На деле, надо думать, обычно с ними работали именно такие уполномоченные. У каждого Камня был свой хранитель, одной из обязанностей которого было «наблюдать Камень» в положенное время, по приказанию или при необходимости. Другие люди тоже допускались к Камням, а министры Короны, в ведении которых находилась «разведка», работали с ними постоянно и специально, докладывая полученные сведения Королю и Совету, или же Королю лично, смотря как того требовал характер сведений. Позднее в Гондоре, когда значение службы Наместника возросло, и должность эта стала наследственной, требуя «предстояния» Королю и немедленного замещения его при необходимости, обращение с Камнями и пользование ими, видимо, целиком перешло в руки Наместников, а обычаи, касающиеся их природы и пользования ими хранились и передавались в их Доме. Поскольку с 1998 года[365] Наместничество стало наследственным, право пользоваться или же в свою очередь передавать пользование Камнями по закону перешло к их роду, и поэтому оно полностью принадлежало Денетору[366].
Однако в связи с повествованием «Властелина Колец» следует заметить, что сверх и свыше этого переданного права, даже унаследованного, любой «наследник Элендила» (то есть, признанный потомок, занимающий трон или пост правителя в нýменóрских владениях по праву происхождения) имел право пользоваться любым из Палантúров. По этому закону Арагорн заявил свои права на Ортанкский Камень, так как тот не имел тогда владельца или хранителя; а также потому, что он был де юре законным Королем и Гондора, и Арнора, и мог при желании с полным правом вернуть себе все розданные ранее привилегии.
