Неоконченные сказания полностью

Тýрин ничего не сказал, но глянул на Саэроса, и молния сверкнула в черных глазах его. Но Саэрос не понял предупреждения и ответил на взгляд презрительной усмешкой, промолвив во всеуслышание:

– Если мужи Хитлума так дики и страшны, каковы же женщины той земли? Уж не бегают ли они по лесам, словно лани, укрытые лишь собственными волосами?

Тут Тýрин схватил чашу и швырнул ее в лицо Саэросу, и тот упал на спину, сильно ударившись; Тýрин же выхватил меч свой и набросился бы на него, но Маблунг Охотник, сидевший рядом с ним, удержал его. Саэрос же, поднявшись, плюнул кровью на стол и выкрикнул разбитыми губами:

– Сколько же будем мы терпеть у себя этого лешака[42]?! Кто здесь сегодня правит? Королевский Закон карает любого, кто покусится на подданного короля в королевском чертоге; а для того, кто обнажит меч, изгнание – наименьшая кара. За стенами дворца я ответил бы тебе, лешак!

Но, увидев кровь на столе, Тýрин остыл; и, высвободившись из рук Маблунга, без единого слова вышел из чертога.

И Маблунг сказал Саэросу:

– Что нашло на тебя сегодня? Во всем, что случилось, я виню тебя; а закон королевский, должно быть, сочтет разбитый рот лишь уплатой за твои насмешки.

– Если у щенка горе, пусть выносит его на королевский суд, – ответил Саэрос. – Но обнажение меча не извинят ему за это. За стенами дворца, если этот леший нападет на меня, я убью его.

– В этом я вовсе не уверен, – отвечал Маблунг, – но кто бы ни был убит, это будет злое дело, более Ангбанду подобающее, чем Дориату, и еще больше зла выйдет из этого. Воистину, кажется мне, что какая-то тень Севера дотянулась и прикоснулась к нам в этот вечер. Берегись, Саэрос сын Итильбора, как бы не исполнить в своей гордыне волю Моргота, и помни, что из Эльдара ты.

– Я не забываю этого, – ответил Саэрос; но не отринул он своей ярости и всю ночь лелеял свою обиду, и росла в нем злоба.

Утром же, когда Тýрин уходил из Менегрота обратно на северные рубежи, Саэрос подстерег его и напал на него сзади с мечом наголо и со щитом. Но Тýрин, обученный в глуши бдительности, заметил его краем глаза и, отскочив, быстро обнажил свой меч и повернулся к врагу.

– Морвен! – воскликнул он. – Сейчас обидчик твой заплатит за обиду!

И он разрубил щит Саэроса, и они стали биться острыми клинками. Тýрин многому научился и был так же ловок, как любой эльф, но был сильнее. Скоро он стал одолевать и ранил Саэроса в правую руку, и тот пал на милость его. И поставил Тýрин ногу на меч, что выронил Саэрос.

– Ну, Саэрос! – сказал Тýрин. – Долго предстоит бежать тебе, и одежда будет тебе мешать; волос твоих тебе хватит.

И Тýрин раздел Саэроса, бросив наземь, и тот ощутил великую силу его и испугался. Тýрин же поднял его и крикнул:

– Беги! Беги, и если не будешь бежать быстро, как лань, я мечом подгоню тебя!

И Саэрос побежал в лес, призывая на помощь; Тýрин же несся за ним, как гончий пес, и как ни бежал Саэрос, как ни петлял, меч все время был у него за спиной.

На крики Саэроса многие пустились в погоню, но лишь самые быстрые смогли догнать бегущих. Маблунг бежал впереди всех, и был он встревожен, ибо хотя насмешки казались ему злым делом, «злословье поутру – радость Моргота ввечеру»; а еще более дурным делом считал он выставлять на посмешище кого бы то ни было из эльфов самосудно, не вынося дела на суд закона. Никто не знал тогда, что Саэрос первым напал на Тýрина и хотел убить его;

– Стой, Тýрин, стой! – кричал Маблунг. – Орочье дело это в лесу!

– Орочье дело в лесу за орочьи слова во дворце! – отозвался Тýрин и бросился за Саэросом; тот же, не надеясь на помощь и видя, что близка его смерть, мчался со всех ног, пока не выбежал на обрыв, под которым журчал меж камней и утесов Эсгалдуин; и пропасть была широка для прыжка лани. В великом страхе Саэрос попытался перепрыгнуть через пропасть, но не удержался на той стороне и с воплем упал вниз и разбился о камень в воде. Так окончилась жизнь его в Дориате, и нескоро Мандос отпустит его.

Тýрин глянул вниз на тело его, лежавшее в реке, и подумал: «Несчастный глупец! Отсюда я отпустил бы его обратно в Менегрот. Теперь возвел он на меня незаслуженную вину».

И Тýрин повернулся и мрачно посмотрел на Маблунга со спутниками, что догнали его и встали на обрыве. И после молчания сказал Маблунг:

– Увы! Идем с нами, Тýрин, ибо Король должен рассудить все это.

Тýрин же сказал:

– Если Король справедлив, он признал бы меня невиновным. Но разве не был это один из его советников? Зачем королю справедливому осуждать своего друга? Я отрекаюсь от его закона и его суда.

– Немудры твои слова, – возразил Маблунг, хотя в сердце своем жалел он Тýрина. – Не будешь ты лишен закона. Вернись со мной, как друг, прошу тебя. Вот и другие свидетели. Когда Король узнает правду, ты сможешь надеяться на его прощение.

Но Тýрин устал от эльфийских чертогов, и боялся, что его схватят; и сказал Маблунгу: