Неоконченные сказания полностью

– Я не ровня тебе, – сказал он, наконец, покачав головой. – И никто из нас, думаю. Что до меня, то присоединяйся к нам. Но вид твой странен; опасный ты человек. Как твое имя?

– Нейтан – Засуженный – зовусь я, – сказал Тýрин, и Нейтаном стали звать его разбойники; но хотя он и сказал им, что несправедливо обошлись с ним – и любого, кто говорил, что то же случилось с ним, он весьма охотно слушал – более ничего не открыл он им о судьбе своей и о доме своем. Они же поняли, что пал он свысока, и что хотя не было у него ничего, кроме оружия, оружие то было выковано эльфийскими кузнецами.

Вскоре он заслужил их уважение, ибо был силен и храбр, и жизнь в лесу знал лучше, чем они; и они доверяли ему, ибо он не был жаден и мало думал о себе; но разбойники боялись Тýрина и внезапного гнева его, который редко могли они понять. В Дориат Тýрин не мог или из гордости не хотел вернуться, в Нарготронд {Nargothrond} после гибели Фелагунда не пускали никого. К малому народу Халет в Бретиле идти Тýрин не желал; а в Дор-Лóмин – не решался, ибо Дор-Лóмин был окружен, и никто в то время в одиночку, как думал Тýрин, не мог надеяться пройти через перевалы Тенистых Гор. Поэтому Тýрин остался с разбойниками, ибо любое общество скрашивало и облегчало жизнь в глуши; и оттого, что хотел он жить и не мог вечно враждовать с ними, немного делал он, чтобы удержать их от злых дел. Но порою просыпались в нем стыд и сожаление, и тогда он бывал опасен во гневе. Так прожил он до конца того года и пережил тяготы и голод зимы, пока не пришло Пробуждение[44]ii, а за ним – красная весна.

Говорится, что в лесах к югу от Тэйглина еще оставались хутора людей, крепких и осторожных, хотя и немногочисленных к тому времени. Хоть и не любили они Гаурвайт нисколько и мало жалели их, в тяжелую зиму они выносили, сколько могли, еды в места, где те могли найти ее; и надеялись этим избежать нападения оголодавших разбойников. Но больше благодарности бывало им от зверей и птиц, чем от разбойников, и защищались они больше собаками и крепкими изгородями. Ибо каждый хутор был обнесен изгородью вокруг его полей, а вокруг домов были и рвы, и валы; и от хутора к хутору вели тропки, по которым посылали за подмогой, а еще трубили в тревожные рога.

Когда же пришла весна, Гаурвайту стало опасно подолгу бывать возле домов лесовиков, которые могли собраться и выследить их; и Тýрин дивился, что Форвег не уводит их в леса. Еды и забав было больше, а опасностей меньше в лесах к югу, где не осталось больше людей. И однажды днем Тýрин не встретил Форвега и Андрóга, друга его; и спросил, где они?

– Ушли по своим делам, думаю, – отвечал Ульрад. – Скоро они вернутся, и тогда мы отправимся в путь. Спешно, быть может; ибо счастье нам, если не принесут они с собой пчел из улья.

Солнце светило, и молодая листва зеленела; Тýрину надоела грязная стоянка разбойников, и он ушел в лес. Против воли вспоминалось ему Сокрытое Королевство, и казалось ему, что слышит он названия цветов Дориата, словно отзвуки старой речи, почти позабытой. Вдруг услышал он крики, и из зарослей орешника выбежала девушка; одежда ее была изодрана о ветки, и она была сильно испугана, и задыхалась, и, оступившись, упала на землю. Тýрин бросился в орешник, вынув меч, и ударил того, кто гнался за ней; и только ударив уже, увидел, что то был Форвег.

Пока стоял он и глядел, пораженный, на кровь, вышел Андрóг и тоже замер, как вкопанный.

– Дурное дело, Нейтан! – воскликнул он и обнажил меч; но Тýрин уже остыл и спросил у Андрóга.

– Где же орки? Вы отогнали их, чтобы спасти ее?

– Орки? – переспросил Андрóг. – Глупец! И ты еще зовешь себя разбойником! У разбойника нет закона, кроме собственной воли. Займись своими делами, Нейтан, и не лезь в наши.

– Так я и сделаю, – сказал Тýрин. – Но сегодня наши тропы пересеклись. Оставь женщину мне, не то присоединишься к Форвегу.

Андрóг рассмеялся.

– Ну, раз так, то будь по-твоему, – сказал он. – Я не пойду на тебя, ведь я один; но товарищам нашим это убийство может прийтись не по нраву.

Тут женщина поднялась и взяла Тýрина за руку. Она поглядела на кровь и на Тýрина, и в глазах ее вспыхнул восторг:

– Убей его, господин! – воскликнула она. – Убей его тоже! И пойдем со мной! Рад будет Ларнах {Larnach}, отец мой, их головам. За две волчьи головы щедро наградит он.

Тýрин же спросил у Андрóга:

– Далеко ли ее дом?

– С милю отсюда, – ответил тот, – стоит огороженный хутор. Она гуляла возле него.

– Так иди же быстро домой, – сказал Тýрин женщине. – И скажи отцу, чтобы впредь приглядывал за тобой получше. Головы же своим товарищам для него я рубить не буду.

И вложил Тýрин в ножны меч.

– Идем! – сказал он Андрóгу. – Мы возвращаемся. Если же хочешь схоронить своего атамана, сделай это сам. Торопись, ибо может подняться шум и тревога. Оружие его возьми с собой!

И, не сказав больше ни слова, Тýрин двинулся в путь, а Андрóг смотрел ему вслед и хмурил брови, словно разгадывая загадку.