– Ой, Берта, я кое-что в этом духе замечала, когда работала с отцовскими записями. Там попадались очень сложные места, я над ними мучилась, голову ломала, и вдруг что-то происходило, будто отец оказывался рядом, я его чувствовала, даже слышала, как он мне подсказывает, и наступало озарение.
– Во-о-т, – протянула Берта, – видишь? Е-е-есть, е-есть необъяснимые вещи.
– Чуть не забыла, Берта, – Катя закопошилась в сумке, – Кирилл передал тебе телефон. Пусть у тебя будет. Всегда сможешь позвонить мне или кому-нибудь еще. Денег на счет мы положили, зарядку будешь подключать вот сюда. А на бумажке – твой номер.
– Спасибо, очень симпатичный аппаратик. – Берта взяла телефон, зарядное устройство, бумажку. – А время как по нему посмотреть?
– Вот, сюда нажимай, и высветится время.
– Вот это да! На ужин почти опоздала. – Они встали и поторопились к лестнице. – Ах, не успели обсудить, как у вас с Кириллом, – сокрушалась Берта по дороге. – Ну, в следующий раз обязательно. Где Новый год встречать собираетесь?
– В ночной клуб, наверное, пойдем, в «Солянку». Дома ни у кого из нас не получится.
– Правильно, идите. Повеселитесь на всю катушку за меня тоже.
«Удивительно, – размышляла на обратном пути Катя, – чтоб какая-то случайная пожилая женщина так чувствовала меня и понимала. Эгоцентристка, конечно, как все актеры, наверное. Но талант. Как тонко улавливает все нюансы своим внутренним локатором. В детстве у меня было похожее с отцом. Я только собиралась сказать, а он уже говорил моими словами. И глаза с прищуром, как у нее, всегда смеялись. Но этого не вернуть».
– Пойми, Катрин, быть сегодня девственницей в двадцать лет – постыдный биографический факт.
– Можешь потише, Света? Предлагаешь пойти отдаться первому встречному?
Они сидели в «Шоколаднице» Камергерского переулка.
– Зачем первому? Сколько у тебя возможностей было со школы. Сто раз могла выбрать кого-нибудь для этой цели.
– Не пойму, в чём цель?
– Опыт, опыт и еще раз опыт. Надо нарабатывать сексуальный опыт, вот в чём цель. Средства могут быть разными, любыми. Кто сказал «победителей не судят», Александр Македонский? Не помнишь?
– Не помню, – ответила Катя.
– Ладно, какая разница, главное, в точку. Переходный процесс нужно преодолеть как можно быстрее и начать рулить по-взрослому. Вот мать у тебя молодец, сколько трудностей прошла в сложные годы; а не сдалась, с пути не свернула.
– Да-а, цель – зашибись. Открыть собственный стотысячный в Москве бутик и торговать шмотками, купленными на левых итальянских фабриках. Потолок мечтаний.
– Это ты зря. Итальянцы и там неплохо шьют. Так что не разделяю твоей иронии. У твоей матери отличный вкус. Я, кстати, на днях две тысячи рублей не пожалела, пошла на лекцию Александра Васильева. Историк моды, ведет «Модный приговор», знаешь, короче. Натуральный просветитель, всё по полкам разложил. Мужья приходят и уходят, бриллианты остаются! Мелкие бриллианты – это неприлично. Главный его тезис – нужно научиться вести себя с мужем или вообще с мужчиной так, чтобы ему было стыдно дарить тебе мелкие бриллианты! Нет любви – есть только ее доказательство. И доказательство это – брюлики! Чем крупнее, тем доказательнее. А чем можно зацепить и раскрутить мужика? Исключительно охрененным сексом! Не забывай, со всех сторон Москву продолжают атаковать полчища юных провинциалок, каждая мечтает отхватить мужика покруче и готова для этого на многое, достойных мужчин на всех катастрофически не хватает, поэтому молодым москвичкам – то есть нам с тобой – нужно торопиться, пока мы еще бутоны. Мысль, конечно, не свежа, у Кончаловского в «Глянце» перетерта по полной, но ее нужно постоянно крутить в голове. И действовать. Действовать! Кать, ты сегодня какая-то рассеянная, вообще не слушаешь. У тебя, может, случилось что-нибудь?
– Всё в порядке, Света, я тебя внимательно слушаю. (Свои отношения с Кириллом Катя держала от нее в тайне, да и были это пока лишь прогулки по Москве, кинотеатры и походы в кафе).
– Тогда изреки хоть что-нибудь.
– Тебе не кажется, что этот бриллиантовый бред рассчитан на тупоголовых Барби от восемнадцати до тридцати пяти, которые из салонов красоты выползают, только чтобы поужинать в ресторане и отдаться по плану в расчете на бриллианты? Думаю, времена этих примитивных дур проходят, их становится все меньше и меньше.
– Ты что! – явно оскорбилась Света. – Я, по-твоему, Барби?
– Ты-то тут при чем?
– Ну спасибо, подруга. То есть ты намекаешь, что у меня шансов ноль, что ни один богатый мужик в мою сторону не посмотрит?
– Да не то я хотела сказать.
