Она была частью этого мира, хоть и не частью их команды. Они хотя бы считали себя полезными. Она же никому не хотела приносить пользу, хотя именно она положила конец войне. Я искал ее в Неоме, но ее и след простыл. Тогда я был довольно тяжело ранен. У меня не было ноги и большей части руки. Половина моих систем не работала. По дороге к Мертвому морю я присоединился к другим роботам. Они сказали, что там был монастырь Удом Ксай, местные монахи помогали таким, как мы.
Дорога была непростой. Тут и там появлялись разбойники и бедуинские племена, они ловили нас и продавали на запчасти. Мы были солдатами, но у нас не осталось сил сражаться. Нас было пятеро: я, Тассо, Дженкинс, Фондли и робот-здоровяк, называвший себя Исав. Звучит странно, но, как вы позже поймете, нам предстояло стать одной командой.
Напали на нас лишь однажды, возле Халат-Аммара, но Исав легко отпугнул нападавших. Долгая дорога от полуострова до Мертвого моря кончилась, и там, где остались лишь разрушенные стены старых городов, мы нашли монастырь. Черные монахи – любопытный орден, их лица всегда скрыты за капюшонами, и у меня возникло ощущение, что они не люди, но и не машины, а некий синтез того и другого. Они утверждали, что создают бога, но я достаточно повидал на войне, чтобы не слишком им верить. Они хорошо относились к нам и могли помочь. Мне сделали новую руку и ногу, а мои системы обновили до последней на тот момент версии. Это было спокойное, хорошее время, и я вспоминаю о нем с благодарностью.
Там было жарко. На побережье Мертвого моря. Однажды денек выдался особенно знойным. Я спустился в сад, где Фондли рыхлил землю. Он обожал петь и делал это постоянно. Так было и в тот раз. Он пел. Но песню я не узнал, это было что-то новое и звучало грубо и бессмысленно. Думаю, это все из-за доконавшей Фондли жары. Он рыхлил землю, мотыга ходила вверх-вниз, вверх-вниз, а в канавке виднелась кровь.
На морковной грядке лежал один из монахов. У него была проломлена голова. Электрические схемы шипели и искрились, и из них текла кровь, думаю, монахи были скорее киборгами, чем только лишь людьми или роботами. Фондли копал землю и пел. Я схватил его и заставил опустить мотыгу.
К тому времени, как жара спала, я все понял. Конечно, у меня было два варианта. Я мог бы отречься от Фондли и позволить монахам вершить правосудие. Или помочь своему другу.
В спешке мы покинули монастырь. Остальные пошли с нами. Мы были как семья, и как семья мы были связаны кровными узами. Мы бежали в Цифровые земли иудеев Палестины, по ту сторону Мертвого моря. Земли там напоминали лоскутное одеяло, а жители были странными. Мы направлялись к Центральной станции, где некоторые наши сородичи организовали приют. Старый священник, брат Р. Патчедел, хоть и неохотно, но принял нас. Ходили слухи, что черные монахи начали на нас охоту. Что ж, я не мог их винить. Фондли не являлся воплощением благопристойности. Он был прекрасным роботом, если не считать склонности к убийству. Вот Дженкинс, например, тоже любимчик людей. Я думаю, некоторые роботы просто-напросто так созданы. Услужливыми. Эта мысль привела к теологическому спору с братом Р. Патчеделом. Я терпеть не могу приставку Р. и вообще отказываюсь ее использовать, хоть я и пользовался ею на Титане, где и умер… Но это уже другая история.
Брат Р. Патчедел рассказал нам о только зарождавшейся Церкви Роботов. Одни ее последователи проповедовали, как и Патчедел, а другие уже были на пути к Марсу. Это стало началом создания хиджры, нашей диаспоры. Последователи восьмибитного способа хотели построить что-то вроде рая в поле с нулевым полем. Они тайно создавали на Марсе гигантский разум, чтобы он стал их папой римским или богом. Трудно сказать, что именно это было. Я не уверен, что это что-то невероятное, хотя их Ватикан все еще там, в Тунъюнь-сити.
Дженкинс хотел совершить хадж на Марс и стать священником. Фондли отчаянно мечтал убраться с планеты. Тассо была роботом-хамелеоном и выглядела как женщина. Ее создали для проникновения во вражеские войска. Все вместе мы решили лететь на Марс. Но Исав был таким большим, что нам пришлось оставить его. Я не знаю, что стало с ним дальше. Не так уж и много старых роботов бродит по Земле. Где бы он ни был, надеюсь, с ним все в порядке.
Мы решили воспользоваться грузовым кораблем, так было дешевле, да и я уже летал контрабандой. Мы полетели на Марс. Это было в то время, когда планету еще только обустраивали, еще до того, как Терминал превратился в Тунъюнь-сити. Мы бесцеремонно покинули борт. Терминал был тогда лишь сбором сколоченных вместе построек с временными пузырями-куполами и первыми подземными уровнями. Строителям отчаянно нужны были роботы. Такие, как мы. Мы могли работать в верхних слоях атмосферы. Это были хорошие времена.
