Прохожу всего квартал от своего дома, когда из-за угла выезжает темный седан и притормаживает рядом со мной. Окно с пассажирской стороны опускается, и Гермес слабо улыбается мне.
– Ты собрался совершить какую-то глупость.
Дионис сидит за рулем и выглядит таким изнуренным, будто пребывает в недельном запое.
– У Аида всегда была благородная жилка.
– Я бы не хотел, чтобы вы вмешивались. Знаю, как сильно это вам обоим не нравится. – Слова звучат резче, чем я хотел, но ничего не могу поделать. Вопреки здравому смыслу я начал считать Гермес и Диониса своими друзьями, и вот к чему это привело. К предательству. Нескончаемому гребаному предательству.
Ее улыбка исчезает.
– Мы все играем отведенные нам роли. Я знала, каков сценарий, когда брала эту роль. – Она бросает взгляд на Диониса. – Мы оба знали.
– Не у всех из нас был выбор. – Я не могу скрыть горечь и гнев в своем голосе. Я не хотел быть Аидом. Но возможность выбора была вырвана из моих рук в миг, когда я сделал первый вдох. Слишком тяжелая роль для новорожденного, но никого не волновало, чего я хочу. Не моих родителей. И уж точно не Зевса, когда он сделал меня сиротой и самым юным Аидом в истории Олимпа.
Гермес вздыхает.
– Садись в машину. Это будет быстрее, чем идти пешком, да и ты не захочешь заявиться к Зевсу потрепанным и грязным. Подача составляет восемьдесят процентов успеха переговоров.
Я останавливаюсь. Машина тормозит рядом.
– Кто сказал, что я направляюсь к Зевсу?
– Прояви хоть каплю уважения, – усмехается Дионис. – Любовь всей твоей жизни пошла на сделку, чтобы спасти твою шкуру, поэтому естественно, что ты совершишь очень романтичный, очень импульсивный шаг, чтобы спасти ее в ответ.
Мой внутренний спор длится всего пару мгновений. В конце концов, они правы. Они оба должны играть свои роли, как и все мы. Вменять им это в вину все равно что злиться на ветер за то, что он неожиданно изменил направление. Обойдя машину, я сажусь на пассажирское сиденье.
– Ты помогла ей уйти, Гермес.
– Она заказала мою услугу. – Гермес оборачивается посмотреть на меня, а Дионис выезжает обратно на правую сторону дороги и направляется на север. – Но даже если бы она этого не сделала, я бы все равно ей помогла. – Она барабанит пальцами по подлокотнику кресла, не в силах ни минуты усидеть на месте. – Она мне нравится. И ты мне тоже нравишься, когда ты с ней.
– Сейчас я не с ней.
Дионис пожимает плечами, глядя на дорогу.
– Отношения – сложная штука. Ты любишь ее. Очевидно, что она тоже тебя любит, иначе не помчалась бы спасать тебя от Зевса и остальных Тринадцати. Вы во всем разберетесь.
– Не представляю, что буду делать, если из-за всего этого с ней что-то произойдет. – Я никогда себя не прощу за то, что не защитил ее, как обещал.
– С ней многое происходило еще до вашей встречи, Аид. Она бежала от Зевса, когда влетела в твои утешающие объятия. Это не имеет к тебе никакого отношения. – Гермес посмеивается. – Точнее, раньше не имело к тебе никакого отношения, но если кто и ненавидел Зевса сильнее, чем ты, так это твой отец. Зевс сделает все, что в его силах, чтобы уничтожить статус Аида. Стереть его в пыль силой своей ярости и уязвленной гордости.
Было время, когда меня утомляла вендетта, которую лелеял Зевс. Да, я хочу отомстить за смерть родителей, но ненависть к нему за то, что сделал меня сиротой, вполне объяснима. А его ненависть ко мне – нет. Черт, его ненависть к моим родителям тоже лишена смысла.
– Ему стоило забыть об этом.
– Да. – Тук, тук, тук – барабанят ее пальцы. – Но он вбил себе в голову, что в этой мести сын за сына есть какой-то смысл, и вот к чему мы пришли.
Я хмурюсь.
– О чем ты говоришь?
– А о чем я всегда говорю? – Гермес отмахивается. – Он не остановится, ты же знаешь. Даже если тебе удастся переговорами выпутаться из этой передряги, он будет целиться ножом в твою спину, пока его злобное старое сердце не перестанет биться.
Мне хочется расспросить о ее сказанном про «сын за сына». У Зевса четверо детей: два сына и две дочери (по крайней мере, официально признанных) от двадцати с небольшим лет до моего возраста. Персей примет титул Зевса после смерти отца. Он ничем не лучше своего папаши, движим властью и тщеславием и готов уничтожить любого на своем пути. Судя по всему, второй сын Зевса был лучше. Он боролся с отцом, но проиграл, а выбравшись из Олимпа, сбежал навсегда.
– Геракл мертв?
– Что? Нет. Конечно, нет. Судя по всему, он сейчас очень счастлив. – Гермес не смотрит на меня. – Не беспокойся о тайнах, Аид. Беспокойся о том, чем закончится эта ночь.
В том-то и проблема. Я не знаю, чем закончится эта ночь.
