– Конечно, у меня был план! Он монстр, но монстр могущественный. Ты могла стать Герой.
– Я никогда не хотела становиться Герой.
– Да, я в курсе. – Она отмахивается, как часто поступает со всем, что не вписывается в ее планы. – Теперь это спорный вопрос. Зевс – обуза.
Я смотрю на нее во все глаза.
– Ты приняла это решение еще до того, как я предложила сделку.
– Ну конечно. – Ее карие глаза, так похожие на мои, прищуриваются. – Он угрожал двум моим дочерям. Он изжил себя. Я бы предпочла вести дела с его сыном и будущим наследником.
Я понимаю, на что она намекает, и у меня перехватывает дыхание. Я знала, что моя мать безжалостна в своих амбициях, но это уже совсем другое дело. У меня дрожат ноги, но я слишком далеко зашла и не могу отступить.
– И каков был план? Тот, что я сорвала своим побегом?
– Ничего сложного. – Она дергает плечом. – Легкий яд, чтобы нейтрализовать его, не убивая при этом. – Потому что, если бы он умер, то Персей стал бы следующим Зевсом, а значит, ты бы перестала быть Герой.
– Черт, мама. – Я качаю головой. – Ты вселяешь ужас.
– А ты училась у лучших. – Она жестом указывает на себя. – Ты предлагаешь хорошую сделку.
– Да. Именно так. – Прочищаю внезапно пересохшее горло. – Я останусь в Олимпе и буду подталкивать Аида к тому, чтобы он несколько раз в год появлялся на публике с нашей семьей. – Предлагать последнее я не имею права, но сделаю что угодно, лишь бы избежать войны. Что угодно.
Мать хмурится.
– Ты планировала покинуть Олимп с тех пор, как я вступила на эту должность.
Конечно, ей известно о моих планах. У меня больше нет сил этому удивляться.
– Это не помешало тебе отдать меня Зевсу.
Она слегка вздрагивает.
– Мне жаль, что это причинило тебе боль. – Но это не то же самое, что сожалеть о совершенном ей поступке.
Я приподнимаю голову.
– Тогда искупи свою вину и согласись на предложенную мной сделку. Если ты действительно хочешь, чтобы я осталась, то так этого можно добиться. – Я вижу, что она колеблется, и мне приходится давить со всех сторон. – Подумай, мама. Война принесет пользу только генералам. Если позволишь Зевсу совершить личную кровную месть и втянуть весь наш город в конфликт, это подорвет власть, которую ты наращивала с тех пор, как стала Деметрой. – Я не сказала ничего нового. Она бы не согласилась на сделку, если бы не думала о том же.
Наконец, мать отводит взгляд, сжав челюсти.
– Это огромный риск.
– Только если ты действительно веришь, что Зевс более могущественен, чем остальные из Тринадцати. Ты сама сказала: он стал обузой. Его титул – не единственный наследный. Он даже не отвечает за жизненно важные ресурсы. Еду, информацию, импорт и экспорт, даже солдат, которые будут сражаться в войне, не имея выбора. Всем этим занимаются другие члены Тринадцати. Если они – если ты – откажешь ему в поддержке, какие у него останутся ресурсы?
– Я не могу говорить за других.
Безрадостно смеюсь.
– Мама, теперь ты просто вредничаешь. Мы обе прекрасно знаем, что половина из Тринадцати в долгу перед тобой. Ты слишком упорно работала, чтобы пренебрегать своим влиянием, когда у тебя наконец-то появилась возможность использовать его во благо.
Она вновь смотрит на меня.
– Я наживу себе врагов.
– Лишь выведешь на чистую воду тех, что уже нажила, – поправляю я.
Мать отвечает странной, сдержанной улыбкой.
– А ты внимательнее, чем я думала.
– Как ты сказала, я училась у лучших. – Хоть я и не согласна со многими ее решениями, не могу лгать и делать вид, будто образ, который я так долго воплощала, придумала я сама. Я наблюдала, как она лавирует среди влиятельных игроков этого города, и слепила себя по ее подобию, чтобы странствовать по этим водоворотам и бурным потокам, не поднимая волну. – Ты должна сделать это.
Она делает медленный вдох, а с выдохом все сомнения будто покидают ее.
– Шесть мероприятий.
– Что, прости?
– Ты гарантируешь, что Аид посетит как минимум шесть мероприятий в течение календарного года, предпочтительно по моему выбору. – Она смотрит мне в глаза. – А кроме того, он позволит, чтобы нас с ним видели вместе достаточно часто, чтобы предположить, что мы союзники.
Прищуриваюсь.
– Ты не можешь его контролировать.
– Конечно нет. Но впечатление важнее всего. Если остальные в Олимпе будут думать, что Аид у меня на подхвате, моя власть вырастет многократно.
Это огромный риск. Пусть Тринадцать знают, что Аид существует, но до недавнего времени все остальные в верхнем городе этого не знали. Если они решат, что Аид и моя мать союзники, это скажется на всех заключенных ей сделках. Никто не захочет, открыв дверь, увидеть, что на пороге их ждет призрак Олимпа, потому что они разозлили Деметру.
Но это решающий фактор. Она просит создать впечатление, что между ними заключен союз. Аид не будет обязан поддерживать ее, если не захочет этого сам. Ему просто нужно появляться с ней на людях.
– Ладно.
– Тогда договорились. – Она протягивает руку.
