– Невредимой, но не сказать, что нетронутой. – Он говорит достаточно тихо, чтобы слышала только я, но улыбается так широко, будто я обещала ему звезду с неба, а затем говорит громче: – И впрямь хороший день. Пора отпраздновать. – Он подходит быстрее, чем я ожидала, и, обняв рукой за талию, крепко прижимает к себе. Я изо всех сил стараюсь не вздрогнуть. Зевс властно машет рукой и сжимает меня еще крепче. – Улыбнись в камеру, Персефона.
Непринужденно улыбаюсь, когда мелькает вспышка, а в груди щемит от мысли, что утром Аид всюду увидит этот снимок. У меня не будет возможности объясниться, не будет шанса сказать ему, что я делаю это ради него, ради его людей.
Зевс проводит ладонью по моему боку, хотя корсет служит барьером, который будто бы держит его на расстоянии.
– Ты была плохой девчонкой, Персефона.
Мне противна его интонация. Он говорит, как с ребенком, которого нужно воспитать, хотя похоть в его глазах противоречит такому впечатлению. Я собственноручно убью Зевса, но не дам ему затащить меня в постель, однако, сказав ему это сейчас, поставлю свои цели под удар. Поэтому я улыбаюсь ему лучезарной и приторно милой улыбкой.
– Думаю, при должном покаянии мне многое можно простить. Вы не согласны?
Похоть в его глазах разгорается еще сильнее, и у меня болезненно сводит живот. Он сжимает мое бедро, впиваясь в него пальцами, будто хочет сорвать платье. Но, в конце концов, отпускает меня и делает шаг назад.
– Поезжай в дом своей матери и жди там. Мои люди заберут тебя, когда все закончится.
Я изо всех сил стараюсь сохранить улыбку на лице и опустить взгляд, как хорошая послушная будущая жена. Подозреваю, что он отправит кого-то следить за мной до дома матери, и на этот раз обойдется без окутанного страхом побега к реке Стикс. Так даже лучше. Мне как раз и нужно попасть в дом матери.
Мама видит, как я подхожу, и облегчение на ее лице выглядит вполне правдоподобным. Ей не все равно. Я никогда в этом не сомневалась. Во всем виноваты ее гордость и тщеславие. Она крепко обнимает меня.
– Я так рада, что ты в безопасности.
– Я и не была в опасности, – бормочу я.
Она отстраняется, но не убирает руки с моих плеч.
– Где твоя сестра?
Я отвечаю ей так же тихо.
– Она решила остаться.
Мама прищуривается.
– Пора домой.
Туда, где мы беспрепятственно сможем поговорить.
Мы еще никогда не уходили с вечеринки в такой спешке. Едва смотрю на присутствующих. Важно лишь то, как они поведут себя в грядущем противостоянии. Без моего вмешательства они все поддержат Зевса, а не Аида. Я не могу этого допустить. Аид сильнее кого бы то ни было, но даже ему не под силу в одиночку выиграть войну против всех Тринадцати. Я позабочусь о том, чтобы ему не пришлось этого делать.
Мама нарушает молчание, только когда мы благополучно подъезжаем к дому и поднимаемся на лифте на самый верх. Едва за нами захлопывается дверь, она резко поворачивается ко мне.
– Что значит, она решила остаться?
– Эвридика в безопасности в нижнем городе. Или будет в безопасности, если у нас все получится.
Мама смотрит на меня, будто впервые видит.
– А ты? С тобой все хорошо? Он не причинил тебе вреда?
Я отступаю назад, когда кажется, что она может снова попытаться меня обнять.
– Со мной все хорошо. Не Аид хочет причинить мне вред, и ты это знаешь. – Буравлю ее взглядом. – И не он в приступе ярости перекрыл поставки половине города.
Она выпрямляется. Мама всегда производит впечатление масштабной личности, но мы с ней одного роста.
– Прости, что хочу защитить своих дочерей.
– Нет. – Я мотаю головой. – Не смей говорить, что защищаешь своих дочерей, когда продала меня Зевсу, даже не спросив, хочу ли я этого, и зная при этом о его репутации. Он современная Синяя Борода, и не делай вид, будто никто об этом не знает.
– Он самый могущественный человек в Олимпе.
– Словно это может его оправдать. – Скрещиваю руки на груди. – А еще, видимо, это оправдывает то, что он послал одного из своих людей гонять Эвридику по улицам, как лань перед стрелой охотника? Он не блефовал, мама. У человека был нож, и он намеревался воспользоваться им, пока Аид ее не спас. Твой дорогой Зевс приказал это сделать.
– Ты не можешь знать наверняка.
Я пристально ее рассматриваю.
– Со мной он поступил точно так же. Похоже, ему нравится позволять своей добыче приблизиться к нижнему городу, а потом нанести удар, но мы обе знаем, что с Эвридикой все было сделано намеренно. Он устроил ловушку, и, если бы Аид в нее не попал, человек Зевса заколол бы Эвридику. Посмотри мне в глаза и скажи, что свято веришь в то, что Зевс никогда не навредит ни одной из твоих дочерей, чтобы проучить меня. Ответь честно.
Она открывает рот, явно полная решимости идти напролом, но осекается.
– Боги, Персефона, ты чертовски упряма.
– В смысле?
Мама качает головой с неожиданно усталым видом.
– Ты никогда не была в опасности. Тебе просто нужно было выйти за этого ублюдка и играть роль хорошей жены, пока он не потеряет бдительность. Я бы позаботилась обо всем остальном.
Подозрения, которые были у меня с самого начала, возвращаются.
– У тебя был план.
