С этим я не могу поспорить. Похоже, Гермес не играет в игры, в которые играют остальные. Даже Дионис сосредоточен на расширении своего небольшого уголка на карте власти Олимпа. А Гермес просто… порхает повсюду.
– Тогда зачем тебе эта должность?
Она смеется и хлопает меня по плечу.
– Может, потому что мне нравится подшучивать над могущественными людьми, которые слишком серьезно к себе относятся? Знаешь кого-нибудь, кто подходит под это описание?
– Очаровательно.
– Да, я такая. – Она становится серьезной. – Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Ты сейчас злишь очень многих людей и, мне кажется, намерен разозлить еще больше.
Она не ошибается, и все же мне приходится подавить рык.
– Все очень быстро забыли, что Персефона сбежала от них, потому что не хочет вступать в брак, который спланировали Зевс с Деметрой.
– Я знаю. И не стану врать, из-за этого она мне даже немного нравится. – Гермес держит большой и указательный пальцы на расстоянии сантиметра. – Но это ничего не изменит. Зевс размахивает своим гигантским членом, и все кругом стараются дать ему все, что он пожелает.
Я пропускаю ее слова мимо ушей.
– Будучи так сильно увлеченной образом доброй матери всего живого, Деметра слишком легко отправляет дочерей на плаху.
– Она правда любит своих девочек. – Гермес пожимает плечами. – Ты не знаешь, как там все устроено. На этой стороне реки ты король и сделал много добра своим людям. Они не тратят впустую силы и ресурсы, чтобы воссоздать блеск и роскошь, как в верхнем городе, не вонзают друг другу в спины инкрустированные бриллиантами ножи. – Увидев мой взгляд, она энергично кивает. – Такое случалось. Наверняка ты помнишь битву между Кратосом и Аресом. Этот ублюдок посреди вечеринки просто подошел, вытащил кинжал и… – Она жестом изображает колющие движения. – Если бы Аполлон не вмешался, быть убийству, а не нападению со смертоносным оружием.
– Уверен, что пропустил ту часть сводки, в которой Кратос был арестован по указанным обвинениям.
Она пожимает плечами.
– Ты же знаешь, как это происходит. Кратос не один из Тринадцати и уводил прибыль Ареса. Драка превратилась в дивную драму, чего не скажешь о судебном разбирательстве.
Если и существовал хороший пример того, как Тринадцать злоупотребляют властью, то это он.
– Это ничего не меняет. Персефона перешла мост. Она здесь. – И она моя. Последние слова я не произношу вслух, но проницательный взгляд Гермес впивается в мое лицо. Я откашливаюсь. – Она вольна уйти в любой момент. Но предпочитает остаться. – На этом стоит закончить, но при мысли о том, как Деметра с Зевсом тащат Персефону обратно в верхний город против ее воли, во мне закипает злость. – Если они попытаются забрать ее, то сначала им придется иметь дело со мной.
– «Им придется иметь дело со мной».
Я моргаю. Гермес в точности меня изобразила.
– Это было не послание.
– Разве? – Она рассматривает ногти. – А для меня прозвучало как послание.
– Гермес.
– Я не принимаю ничью сторону, по крайней мере, пока все следуют правилам. Угрозы их не нарушают. – Внезапно она ухмыляется. – Они лишь добавляют остроты в жизни. Ба!
– Гермес!
Но она уже выскочила за дверь. Погнавшись за ней, я ничего не изменю. Если она ставит себе цель, то добивается ее, кто бы что ни говорил. Остроты ради. Провожу ладонями по лицу. Чертов бардак.
Я не знаю, способна ли Деметра исполнить свою угрозу. Она уже много лет на этой должности, но ее репутация слишком тщательно контролируется, чтобы можно было уверенно сказать, как она поступит в этой ситуации. Неужели она действительно готова навредить тысячам людей, которые виновны лишь в том, что живут не на той стороне реки Стикс?
Черт. Я не знаю. Правда, не знаю.
Не будь я гребаным мифом для большинства жителей верхнего города, то смог бы оказать более успешное сопротивление. Она бы никогда не позволила себе блефовать с одним из Тринадцати, опасаясь потенциального удара по репутации. Но я в тени, поэтому она думает, что находится в безопасности, а у меня нет выхода. Если она продолжит в том же духе, то скоро узнает, как сильно ошибается.
Сейчас я склоняюсь к тому, чтобы разоблачить Деметру. Остальным из Тринадцати плевать на нижний город, но даже они должны понимать, насколько опасно позволять Деметре выходить из-под контроля. Кроме того, я всю жизнь не доверял Тринадцати, а потому мои люди готовы пережить любую бурю, которая на нас обрушится.
Если Деметра считает, что может безнаказанно мешать мне, она сильно заблуждается.
Проведя почти всю ночь без сна, я собираюсь и иду на кухню в поисках кофе. Спускаюсь на первый этаж и слышу смех, который эхом разносится по пустым коридорам. Узнаю голос Персефоны, хотя она никогда так свободно не смеялась в моем присутствии. Глупо испытывать от этого ревность, ведь я знаю ее всего несколько дней, но, по всей видимости, во всем, что касается этой женщины, разум меня покинул.
