Аид намеренно прячется от меня. От взгляда, от прикосновения, от всего. Мне не стоит обижаться из-за остающегося между нами расстояния, ведь он так заботится о моем удовольствии. Но мне обидно. Я хочу всего, в точности как и он требует от меня. У меня щемит в груди.
– Аид, пожалуйста.
Он так долго сомневается, что я думаю, он опять мне откажет. Наконец, чертыхается, протягивает свою руку над моей головой, берет мою руку и прижимает ладонь к своей груди. Затем повторяет то же самое со второй рукой. Его кожа неровная, местами слишком гладкая, а где-то выпуклая. Шрамы. Я чувствую шрамы.
Не проронив ни слова, я вожу ладонями по его груди. Аид совершенно неподвижен. Не уверена, дышит ли он. Что-то – кто-то – причинил ему боль, очень сильную. Даже не видя масштаба повреждений, я могу сказать, что ему повезло остаться в живых.
Может быть, однажды он будет доверять мне настолько, что позволит увидеть себя целиком.
Приподнимаюсь и целую его. Сейчас не нужно больше слов. Он тотчас расслабляется, и меня посещает смутная мысль, будто он ждал, что я его отвергну. Глупец. Каждая его часть, которую я узнаю, каждая особенность и тайна лишь заставляют меня хотеть его еще сильнее. Аид – загадка, которую я могла бы изучать всю жизнь, но так и не увидеть полную картину.
Даже жалко, что у меня в запасе всего три месяца.
Он прерывает поцелуй, чтобы дотянуться до прикроватной тумбочки и достать презерватив. Забираю упаковку у него из рук и толкаю его рукой в грудь.
– Дай мне.
– Ты совершенно не умеешь подчиняться, – бормочет он, но в его голосе слышится тот самый хриплый смех.
– Неправда. – Открываю пакетик. – Я прекрасно умею подчиняться. И так же хорошо умею доносить, чего я хочу, когда хочу этого. Это называется гибкостью.
– В самом деле? – Он выдыхает сквозь зубы, когда я поглаживаю его член, и я делаю это снова.
– Аид?
Он издает сдавленный смешок.
– Да?
– Обещай, что я смогу сделать тебе минет. Очень скоро. Сейчас мне просто необходимо почувствовать тебя внутри, но я хочу этого.
Он тянется и проводит большим пальцем по моей нижней губе.
– Всякий раз, когда решишь, что тебе нужен мой член во рту, встань на колени и попроси вежливо. Если буду в настроении, то даже дам его тебе.
Я прикусываю его палец.
– Ладно, я это заслужила.
– Надень презерватив, Персефона. Сейчас же.
На самом деле, я тоже не хочу дразнить его еще больше. Раскатываю презерватив по всей длине. Едва успеваю убрать руки, как Аид толкает меня на кровать. Раньше я бы не сказала, что мне нравится, когда меня грубо хватают, даже если с осторожностью. Оказывается, просто нужно было, чтобы это делал правильный мужчина. Он кладет меня набок, закидывает одну ногу себе на руку и встает между моих бедер. Поза странная, но я не успеваю ничего сказать по этому поводу, потому что через мгновение он уже во мне. Входит до основания, и мы одновременно выдыхаем.
Едва дав мне секунду, чтобы привыкнуть, Аид начинает двигаться. Долгие, основательные движения, которые полностью пригвоздили меня к кровати.
– Потрогай себя, – рычит он. – Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на моем члене. Без свидетелей. Без публики. Только для меня.
Я подчиняюсь его приказу, опуская руку вниз и поглаживаю клитор. Как же приятно. Похоже, все, что мы с ним делаем вместе, приносит удовольствие. Быть с Аидом – все равно что словить приступ лихорадки, от которого я не хочу оправляться. Мне хочется, чтобы это не заканчивалось никогда.
Аид меняет угол и набирает темп, посылая волны удовольствия, которые я не могу сдерживать.
– О боги.
– Не останавливайся. Не смей останавливаться. – Кажется, будто он вырывает слова прямо у меня из груди и сам говорит их мне.
Я бы не смогла, даже если бы захотела. Мои губы снова и снова произносят его имя. Он наклоняется, подчиняя мое тело своей воле, и завладевает моими губами, когда я кончаю. Его толчки становятся более грубыми, сбивчивыми, и он кончает вслед за мной.
Кости будто размякают, а я стараюсь не останавливать поцелуй. Из яростного он стал нежным, почти любящим. Будто Аид без слов говорит мне, как доволен мной. До этого момента я бы даже не подумала, что мне это нужно, но в груди остается острый осколок.
Наконец, Аид отстраняется.
– Не двигайся.
– Не смогла бы, даже если бы хотела.
Издав грубый смешок, он идет в ванную. Через несколько секунд возвращается. Я смотрю, как он крадется к кровати, и жалею, что в комнате так мало света. Сейчас он едва ли похож на человека. Он словно инкуб, посланный исполнить мои темные желания, и просто исчезнет с наступлением утра.
– Останься.
Аид резко замирает.
– Что?
– Останься. – Я сажусь, а горло сдавливает нечто сродни панике. – Не уходи.
– Персефона. – Он подходит к кровати и, забравшись на нее, притягивает меня в объятья. – Маленькая сирена, я не ухожу. – Требуется немало ловкости, чтобы нам обоим забраться под одеяла, но Аид все это время не перестает прикасаться ко мне. Мы устраиваемся на боку, а он обнимает меня со спины.
И только полностью окутанная им, я снова могу дышать.
– Спасибо.
– Куда бы я ушел? Ты в моей постели.
