Отчего-то среди всего происходящего мне никогда не приходила в голову мысль, что, возможно, я буду скучать по этому человеку. Что уйти будет все равно что расстаться с частью себя. Глупые, дурацкие мысли. Прошло всего несколько недель. Может, кто-то из моих сестер и способен влюбиться так быстро, но не я. Я понимала эти границы, когда старалась уговорить Аида пойти на сделку. Все было задумано только для вида и только потому, что у нас не было иного выбора.
Он бы не выбрал меня, если бы сначала я не принадлежала Зевсу.
Он бы даже не обратил на меня внимания – на женщину, воплощавшую все, что он ненавидит в верхнем городе. Ходячий солнечный луч, фальшивую личность, которую я изображаю, чтобы заставить людей делать то, что я хочу.
Отклоняюсь назад и пытаюсь усмехнуться. Смешок выходит прерывистым, больше похожим на всхлип.
– Я… – Что я должна сказать? Ничто не изменит намеченный курс. Путь, который ненадолго стал для нас общим, пока его жажда мести и мое стремление к свободе пересекались.
Это не должно было длиться вечно.
А я должна испытывать облегчение из-за того, что Аид не попросит меня остаться, не станет мутить воду тем, чего ни он, ни я не должны были желать. Но не испытываю. Вместо этого по моему телу распространяется какое-то странное отчаяние, поднимаясь выше, и выше, и выше, пока не срывается с моих губ:
– Поцелуй меня.
Замешкавшись на краткий миг, будто в попытке запомнить мое лицо, он сокращает оставшееся крошечное расстояние между нами и завладевает моими губами. Аид целует меня грубо, безо всякой нежности и заботы, которую не раз проявлял. Хорошо. Я не хочу его нежности. Я хочу, чтобы память о нем запечатлелась прямо на моих костях.
Он вскакивает на ноги и тянет меня за собой, едва разрывая поцелуй. Грубыми движениями мы срываем друг с друга одежду, рвем мое платье, когда ткань стягивается слишком медленно; пуговицы его рубашки разлетаются во все стороны. Я все еще высвобождаюсь из платья, когда он через всю комнату подталкивает меня спиной к кровати.
– Я не могу ждать.
Уже киваю. Мне сейчас не нужно медленное соблазнение. Мне просто нужен он.
– Быстрее.
Он поднимает меня, и я обхватываю ногами его поясницу. Крохотное движение, и он входит в меня. Аид, сжав ладонями мои ягодицы, направляет меня вниз по всей длине. Быстро, быстро, слишком быстро. Мне все равно. Я двигаюсь, стараясь стать ближе. Мы не перестаем целоваться, нам все мало. Зачем дышать, когда у меня есть Аид? Он – мой воздух.
Эта мысль должна пугать меня. Быть может, напугает, когда будет время подумать об этом. А сейчас во мне осталась только нужда.
Он поднимает и опускает меня, используя свою силу, чтобы трахать меня стоя. Уже только от этого у меня кружится голова. Я отрываюсь от его губ, лишь чтобы сказать:
– Еще. Сильнее.
Я ожидаю, что он отнесет меня в кровать. Но Аид разворачивается, идет к комоду и сажает меня сверху. Он рукой сдавливает мое горло, прижимая меня спиной к стене.
– Смотри. – Его голос стал таким низким и яростным, что едва похож на себя. – Смотри, как сильно ты сейчас нуждаешься во мне. Когда станешь свободна и будешь стремиться к жизни своей мечты, помни, как приятно было чувствовать меня внутри, маленькая сирена. – Он врывается в меня и снова выходит, его член блестит от моей влаги. Я не могу отвести взгляд. И не хочу.
Аид продолжает соблазнять меня словами, заманивая в ловушку.
– Однажды, когда ты позволишь какому-нибудь ублюдку обольстить тебя и будешь скакать на его члене, вспомни эту ночь и знай, что ему никогда со мной не сравниться. Думай обо мне, пока он в тебе.
Я устремляю взгляд к его лицу. Ревность и ярость в его чертах так же сексуальны, как и все, что он делает с моим телом. Мне хочется утонуть в ней и никогда не всплывать на поверхность. Но я не могу. Не могу.
– Не будь жестоким, – выдыхаю я.
– А я жестокий. – Он снова врывается в меня, соединяя наши тела так близко, насколько вообще доступно человеку, и грубо меня целует. Приподняв голову, он говорит: – Ты погубила меня, Персефона. Так что, черт возьми, прости за то, что хочу расплатиться той же монетой.
Больше нечего сказать. Мы сдаемся своим низменным «я» в погоне за нашим общим удовольствием. Кончая, я чувствую, будто оргазм вырвали из меня, как часть, которую мне никогда не вернуть назад. Через несколько мгновений Аид достигает кульминации и, прижавшись ко мне всем телом и спрятав лицо в изгибе моей шеи, кончает.
Наступает тишина.
Я цепляюсь за него и держу глаза закрытыми, не желая позволять реальности вмешаться. Но она здесь, маячит на краю нашего угасающего удовольствия. Прохлада воздуха на нашей покрытой испариной коже. Боль в разных частях моего тела от того, что мы сделали друг с другом. Тяжелое дыхание Аида, замедляющееся вместе с моим.
Наконец он поднимает голову, но не смотрит на меня.
– Я сожалею.
Стоит на этом и закончить. Мы можем сколько угодно ходить вокруг да около, но это никак не изменит нашу ситуацию и истекающее время. Я проглатываю ком в горле.
– А я нет.
