Но этот человек слишком привык вымещать накопленную злость и удрученность жизнью, на своих ближних. В частности, на этой несчастной женщине.
— Тварь! — выдохнул Панкрат.
Он подступил ближе к отползающей по полу женщине. Под его массивными ботинками скрипнули и хрустнули осколки.
Мужчина остановился и посмотрел на ёлку, которую наряжала его жена с детьми. На несколько мгновений он замер, рот чуть приоткрылся, а взгляд словно остекленел.
На его белках и радужке проступили разноцветные блики и отражения новогодних пёстрых игрушек, гирлянд и бус.
Несколько, вяло сменяющихся секунд, мужчина взирал на украшенную ёлку. И выражение любопытства на его лице сменялось непониманием.
Он выглядел так, словно не понимал, зачем здесь, в его квартире, стоит это украшенное с такой любовью хвойное дерево.
Что здесь делает эта ёлка?! Зачем она? Для кого?..
И если не для него, не по его желанию… Этому здесь не место!
Именно такие мысли угадывались в его взгляде и на его лице.
— Ещё всяким дерьмом квартиру захламили!.. — наконец, прорычал Панкрат и ринулся к новогодней еле.
— Панкрат, господи!.. Стой! Что ты делаешь?! — его жена поспешила подняться с пола.
Но её, одержимый хаотичной и бесконтрольной злобой, муж с остервенением сорвал с ели гирлянду, следом сорвал игрушку в виде часов и швырнул её в стену.
Игрушка звонко лопнула с тонким жалобным хлопком, осыпавшись мелкими кусочками у стены.
Женщина сдавленно вскрикнула, зажала рот руками и зажмурилась в страхе, вжимая голову в плечи. По её щекам сползли две блестящие полоски слёз.
А её муж, выкрикивая ругательства, продолжал срывать игрушки с ветвей новогодней ёлки и с ожесточением бить их об стену.
Одна за другой, ярко раскрашенные новогодние фигурки, погибали от неистовых ударов об стену. Ковёр на полу комнаты уже сверкал и переливался сотнями печальных тусклых бликов от мелких осколков игрушек.
Панкрат нашел повод и способ выплеснуть рвущуюся из его омраченной души ядовитую ненависть ко всему и всем.
Его жена могла, зажимая рот ладонями, лишь давиться тихими горестными рыданиями.
Но взгляд её был устремлен не на разбитые игрушки или поломанные ветви ёлки. Мокрые от слёз глаза женщины, с горьким сожалением и разочарованием смотрели на мужа.
Она жалела не уничтоженный праздник или разбитую новогоднюю утварь. Эта женщина жалела его, Панкрата. Мужчину, которому когда-то с готовностью отдала себя, которого преданно любила, с которым пожелала остаться на всю жизнь…
А сегодня, сейчас, здесь она глядит на него и боится. Боится его взгляд, звука его голоса и его ударов…
Окончательно потерявший рассудок Панкрат, выкрикивая мерзости, повалил ёлку на пол и принялся истерично топтать ногами её ветви.
Женщина попыталась тихонько выйти из комнаты, но тут Панкрат обернулся.
— А ты куда это собралась, ш**ха?! Кто всё это будет убирать?! Думаешь я?! Это я, потратил все мои деньги на это бесполезное дерьмо?! Я?!
Он ринулся к ней. Женщина сжалась у стены, прикрываясь дрожащими руками.
— Иди-ка сюда! — рявкнул он, хватая жену за волосы.
— Панкрат… пожалуйста!.. — задыхаясь от слёз и морщась от боли, выкрикнула женщина.
Муж толкнул её вперёд, на засыпанный осколками ковёр.
— Собирай! — громыхнул он. — Собирай, стерва! Будешь знать, как транжирить мои бабки!.. С**а!
Женщина лежа на полу заливалась слезами и молила его перестать. В её ладонях, пальцах и локтях были десятки впившихся под кожу мелких осколков. И кровь алыми кривыми полосками стекала по её рукам.
— П-панкрат!.. Я… я всё уб-беру… перестань… пожалуйста… умоляю тебя… — дрожа и задыхаясь в рыданиях молила женщина.
Но ему было мало.
— С**а! — рычал он. — Сейчас я тебе напомню, где твое место!
Он рывком, с четвёртого раза, вынул из брюк ремень и угрожающе звякнул тяжелой пряжкой.
Он замахнулся ремнем, как плетью. Женщина на полу истерично, в ужасе закричала, закрываясь руками.
Я, поддавшись эмоциям и праведному гневу, рванулась вперёд.
Я оказалась за спиной Панкрата и попыталась схватить его за руку. Я не знала, что собиралась делать, мне просто хотелось его остановить, и неважно как. Я просто желала во чтобы то ни стало прекратить тот немыслимый ужас, который он вытворял…
Но мои пальцы схватили только пустой воздух.
А видение воспоминания, точно дешевая акварель, расплылось воздухе, стремительно выцвело и исчезло.
Я снова стояла в окружении лениво вьющегося вокруг меня желто-бурого дыма.
Только теперь я стояла среди руин соседнего дома, которому осталось во время взрыва.
У моих ног лежали обломки стен, детские игрушки, обрывки журналов, разбитый плазменный телевизор, обломки мебели и… чье-то тело.
Оно было мало похожим на человеческое.
Сгнившее, высохшее, давно превратившееся в омерзительную мумию, оно мало походило человека. И, тем не менее, не смотря на клочья расползающегося дыма, я смогла разглядеть на трупе обрывки истлевшей бордовой кофты и некогда красивого светло платья.
А также увидеть плотно и туго опутывающие сморщенное тело провода гирлянд. Старых, ещё советских, гирлянд. Ещё обычных, не неоновых…
