В кармане куртки Стаса вздрогнул и зазвонил мобильник.
— Да? — Корнилов принял вызов.
— Стас, я по поводу отпечатка пальца на визитке, которую ты мне дал, — без предисловий проговорил Яша.
— Узнали, кому она принадлежит.
— Да, передали вашим и есть совпадение по базе данных.
— Слушаю.
— Отпечаток большого пальца левой руки, принадлежит некоему Панкрату Рындину, — скучным лекторским тоном произнес Яша, — ранее судимому за предумышленное убийство собственной жены с отягчающими последствиями. Отсидел восемнадцать лет, откинулся и… вроде, как больше ни в каких тёмных делах замешан не был. Но, если верить подробностям дела, Рындин конченный изувер, Стас. Он…
— Избил жену ремнем и задушил гирляндой.
— Я так понимаю, там рядом Ника? — усмехнулся Яша.
— Нет, она пока… не рядом, — ответил Стас, заметив, что офицеры ОВД навострили уши, — но она успела поделится со мной схожей информацией.
— Понятно… Я так понимаю ты там не один?
— Правильно понимаешь.
— Лады, тогда буду краток, — вздохнул Яша, — Этот Панкрат, сначала связал жену новогодней гирляндой и… о-о, господи… давно я такого не видел.
— Говори уже, Яш.
— Он залил ей в горло кипяток из чайника.
Стас молча посмотрел на Рындина, сидящего в допросной. Кто бы мог подумать, что под личиной жалкого, седого, старого и никчемного алкоголика может скрываться спятивший в конец мерзкий садист и безжалостный убийца матери собственных же детей.
Остается только догадываться, какую причину он придумал для себя, чтобы мысленно оправдать, изощренное по своей жестокости, убийство. Гадкое подлое убийство женщины, которая изо всех сил старалась его любить и даже жалела его в минуты его пьяной злости.
— Стас? — осторожно спросил в трубке голос Яши. — Ты тут?
— Яша…
— А?
— Информация верная?
— Сто процентная, я лично переговорил со следователем по тому делу.
— Спасибо, я тебе перезвоню.
— Давай, удачи, — бросил Яша и дал отбой.
Корнилов вошел обратно в допросную.
Не смотря на сильно разбавленную водку, Рындин всё же успел порядком опьянеть. Но ровно настолько, насколько было нужно Стасу.
— Смотрю, ты решил себя побаловать, пока меня не было, — сухо произнёс Стас.
Рындин поднял на него осоловелый взгляд. Непонимающе нахмурился, затем опустил туманный взгляд на отливающую бликами бутылку и рассеянно пожал плечами.
— Ну, да… а чё?
Корнилов не сразу ответил. Стас смотрел на Рындина и вспоминал слова Яши. Мало того, что этот ублюдок убил свою жену, так он, выходит, ещё и принимал участие в последнем убийстве «Масок». Отпечаток пальца на той визитке, в сожженной рубашке, принадлежал ему. Стас гадал, мучил ли Панкрат несчастных Влада Неклюдова и Людмилу Сомову? Помогал ли «Маскам» измываться над парнем и девчонкой? Получал ли от этого удовольствие?..
Корнилов отогнал от себя эти мысли. Стоит держать свои эмоции под контролем, в деле они только вредят.
— Тут, из архива кое-что нарыли, по нашей с тобой теме, — с этими словами Стас швырнул на стол пластиковый пакет, в котором лежала свёрнутая гирлянда.
Рындин опустил взгляд на пакет и тут же резко отшатнулся. Панкрат подхватился из-за стола, стараясь удержать равновесие, замахал руками. Старик, вжав голову в плечи и испуганно таращась на гирлянду вжался в стену.
— Вы что это… Вы это чего?! Вы чё… сделали?! — его бессвязные слова и общая реакция лишний раз доказывали вину в убийстве собственной жены.
Губы Рындина задрожали, от лица заметно отхлынула кровь, выпученные глаза неотрывно глядели на пакет с гирляндой.
Водка и разговор со Стасом сделали свое дело.
Мало, кто поверит, но убийцы иногда способны раскаиваться в содеянном.
Правда, по-своему, всё равно оправдывая себя в собственных глазах. Но при этом они способны чувствовать если не вину, то сожаление и тоску при воспоминании о человеке, чью жизнь отняли.
А когда им ещё напоминают о случившемся, и они страдают тяжкой формой алкоголизма, гнетущее чувство сожаления становится невыносимым.
В таком, не совсем адекватном состоянии, они способны даже признать убитую жертву в живом человеке и, тем более, орудие убийства, в любом схожем предмете.
— Да, Панкрат, — наблюдая за реакцией Рындина, ледяным голосом проговорил Стас. — Это та самая гирлянда. Узнаешь? Та самая, которой ты задушил Антонину и обмотал её тело.
Корнилов приблизился к Панкрату.
— Узнаёшь?!
Панкрат согласно затряс головой, продолжая жаться в стену. Он как будто пытался спрятаться в ней. Скрыться от Стаса, от пугающего прошлого, от воспоминаний о своей жене, от всего на свете.
После этого, когда старик смог успокоится, он в деталях покорно пересказал страшное событие того вечера.
Правда оказалась ещё страшнее видения Ники и сообщения от Яши.
Избив жену до полуобморочного состояния, когда она уже не могла пошевелится, Панкрат решил, что в качестве извинения, она должна удовлетворить его. И его не остановило даже присутствие шокированных перепуганных маленьких сыновей.
Стасу давно не попадались личности, вызывающие у него такое отвращение.
