— Всё, топай к дверям, Мечников. И помолись, чтобы Мариан счел эти бумажки стоящими того, чтобы оставить тебя на свободе.
Морщась от ран и свирепствующей боли, Прохор подумал, что Мариан и так убежден в ценности бумаг из сейфа Вацлава. Иначе он бы не пошел на заключение сделки с каким-то там малолетним бандитом, каким Прохор, по сути, и являлся.
Оказавшись в машине, Мечников уже не помнил, как Датский сел рядом и завёл автомобиль. Он не помнил дороги до дома Мариана Мирбаха, потому что почти сразу Прохор потерял сознание.
И последней его мыслью была… мольба. Мысленная, горькая и отчаянная мольба о прощении.
Болезненная горечь раскаяния, было последним, о чем успел подумать Прохор, прежде, чем мир для него прекратил свое существование.
СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ
Воскресенье, 23 марта
Благодаря званию подполковника УГРО и соответствующим привилегиям ему, почти без проблем, удалось получить доступ ко всем необходимым камерам видеонаблюдения.
Просмотрев полученные видеоматериалы Стас вычислил с кем и в каком направлении уехала из больницы Ника.
На одном из видео кадров, Стас, заметил Мирона, с которым начала встречаться Лазовская. Парень вышел из больницы и, через полчаса вернулся с пакетом покупок и цветами. А ещё через десять минут вышел обратно с крайне разочарованным и растерянным видом. Это было заметно даже при ужасном качестве камер видеонаблюдения.
Черный Subaru Forester, принадлежавшей Валерии Логиновой, с которой дружила Ника, промчался через весь город и направился к не презентабельным районам на юге столицы.
У Стаса сразу же закралось недоброе предчувствие.
Скорость, с которой Форестер Логиновой мчался по кварталам и районам, говорил об экстренной спешки обеих девушек.
Просматривая запись, Корнилов почувствовал учащающиеся всплески беспокойства.
Что могло заставить Лазовскую вот так, после всего пережитого, сорваться из больницы и рвануть куда-то, не дождавшись возвращения своего парня?
Стас завел автомобиль и направился по примерному маршруту движения черного Форестера.
Записи привели его сперва к известному бару с не очень благополучной репутацией. Сантьяго-де-Мос не раз уже фигурировал в сводках новостей, в связи разными неприятными инцидентами вроде драк, поножовщин или даже небольших перестрелок. Но, каким-то чудом, это пристанище разных криминальных элементов до сих пор не прикрыли.
Субару, в котором сидели Ника и Лера постоял несколько минут напротив бара, а затем двинулся следом за черно-серебристым тягачом International.
Стас вычислил по видео адрес, куда приехали Лера и Ника. Корнилов мысленно выругался.
Он не сомневался, что эта маленькая синеглазая фея вновь опять куда-то вляпалась. И вновь, по своему обыкновению, не посчитала нужным просить у него, Стаса, помощи.
Корнилов вздохнул с легким раздражением и надавил на газ.
Когда он уже был совсем рядом с тем местом, куда приехали Ника с Лерой, в воздухе зазвучали выстрелы.
Корнилов дал по тормозам, заехал за дом и приоткрыл окно.
Ему не показалось. Примерно через пол квартала, совсем рядом, звучали трескучие автоматные очереди.
Стас вышел из автомобиля, проверил патроны в барабане своего мощного револьвера и осторожно двинулся на звук стрельбы.
Корнилов пробежал по дворам, приближаясь к эпицентру перестрелки. А судя по плотности звуков выстрелов, совсем недалеко, буквально через две-три улицы от него, гремела самая настоящая и довольно ожесточенная перестрелка.
Корнилов поборол желание вызвать полицейское подкрепление. Это было непросто — он не представлял, что случилось с Никой и что они с подругой здесь забыли.
Он, по безлюдным улицам подобрался к неприветливому злачному району, в центре которого, судя по вывескам, располагался спортклуб или боксёрский джим.
Его, полукольцом, окружили несколько внедорожников, возле которых присели, вооруженные автоматами мужчины крепкого телосложения, с непроницаемо каменными хмурыми лицами.
Стас ещё не успел оценить обстановку, как из гаража-пристройки, возле джима на скорости вылетел черный фургон Мерседес и на полной скорости снес распахнутые дверцы двух внедорожников.
Бандиты с автоматами едва успели отпрыгнуть.
Пули фургону были не страшны — по вороному корпусу только искры сверкали. Машина явно была бронированной.
Стас, слегка ошалевший от такого эффектного зрелища, на мгновение подумал, что стал свидетелем съемки отечественного боевика.
Если бы только в этот момент, из дверей джима не выглянуло знакомое Стасу бородатое лицо Сигизмунда Лазовского.
Седой «Гарм» (Стасу было известно криминальное прозвище дядюшки Ники) двумя выстрелами уложил ближайших противников, а свободной рукой, отчаянно матерясь по-польски, затащил внутрь здания одного из своих раненных соратников.
Корнилов мысленно выругался: теперь перед ним дилемма — или вызвать полицию для наведения порядка и подставить единственного родственника Ники, или позволить всему идти своим чередом.
От противоречивых размышлений Стаса отвлёк звонок мобильника.
Корнилов дернулся назад и взглянул на дисплей телефона. Звонил генерал Савельев.
