Корнилов быстро достал автомат, снял с предохранителя, проверил магазин и спуск. Прикрепив глушитель на автомат, он торопливо надел одноразовую медицинскую маску, накинул на голову зимнюю бейсболку и, закрыв дверцы внедорожника, бросился обратно, к джиму, где гремела перестрелка.
Корнилов на всю жизнь запомнил навыки, отработанные во время службы в морской пехоте.
И сейчас они вновь сработали, как хорошо отлаженный механизм.
Стас подкрался к бандитам, обстреливающим боксёрский джим, нашел выгодное укрытие.
Один из бандитов его заметил, и Стас сразил его метким выстрелом в голову — рука у Стаса не дрожала и представителей криминалитета он не жалел без вынужденных обстоятельств.
Следующими была троица коренастых и плечистых мужчин. Затем ещё двое чуть дальше.
Его заметили. Темноволосый и толстый мужик с распахнутой темной куртке заорал матом и привлек к Стасу внимание на него обернулись.
Но указательный палец Стаса уже лежал на спусковом крючке подствольного гранатомёта.
ГП-30 с коротким «выдохом» выплюнул осколочную гранату. Мгновение — и возле четвёрки бандитов рванула короткая вспышка огня, грохнул взрыв и во взметнувшемся дымчатом облаке четыре человеческих силуэта расшвыряло в стороны.
Стас пристрелил ещё двоих и в этот миг над улицами, перекрывая грохот пальбы, зазвучал протяжный нагнетающий вой полицейских сирен.
Пора было уходить.
Стас, не знал, что предпримет Сигизмунд Лазовский, но надеялся, что его действия помогут тому спасти Нику и себя самого. Впрочем, Корнилов не скрывал от самого себя, что его больше всех интересовала лишь судьба Вероники.
Не теряя времени, Стас бросился к внедорожнику и, едва оказавшись за рулем, резко дал по газам.
Круто развернувшись на месте, он свернул в ближайший двор и через улицы рванул прочь — не хватало ещё, чтобы его подразделения нацгвардии прихватили на месте перестрелки, с автоматом в руках.
Он конечно сумеет объяснится, но эти лишние вопросы создатут массу неудобств как ему лично, так и всему управленю УГРО.
Глядя на поднимающуюся стрелку спидометра, Стас сосредоточился на мыслях о Михее Малаховском.
Если парень столкнулся с теми самыми Масками… то он ценнейший свидетель! Ведь он, пока, единственный, кто пережил встречу с Масками…
Сорока минутами позже, Стас уже был в расположении ОВД Печатники и вошел в камеру, где заперли Малаховского.
Михей, поджав колени и забившись в угол на пружинистой койке, обхватил голову руками и что-то яростно шептал себе под нос.
— Добрый день, — произнес Стас, войдя в камеру.
Михей никак не отреагировал на его появление.
Взгляд парня был устремлен куда-то вниз. Он ошеломленно таращился в никуда, а его губы продолжали что-то торопливо неразборчиво шептать.
— Михей, — осторожно и вежливо проговорил Стас. — Я могу поговорить с вами?
Корнилов осторожно приблизился к парню.
Он увидел, что у Малаховского перебинтовано левое запястье и шея: Михею несказанно повезло, что не были задеты артерии.
Левая штанина парня промокла и потемнела от крови, на правой щеке, через переносицу тянулась кровавая, щелевидная полоса глубокого и уродливого пореза. Кровь на нем едва-едва коагулировала.
Михей продолжал лихорадочно что-то шептать себе под нос.
Он пребывал под воздействием глубокого, достигающего глубин личностного сознания, масштабного потрясения.
Его сознание перевернулось и уже не будет прежним. Стас был опытен в подобных делах и мог сделать заключение и без помощи комиссии психиатров: сознание Михея не справится с тем, что ему пришлось пережить.
Как это не печально и ужасно, но перед ним сейчас будущий и, наверняка, долговечный если не постоянный, пациент психиатрических лечебниц и изоляторов.
Пока ещё он сохраняет остатки вменяемости, пока ещё его сознание и мозг сохраняют относительную возможность функционировать без посттравматических аберраций. Но очень скоро, в ближайшие сутки, его сознание подвергнется кошмарному обсессивно-компульсивному расстройству, которое повлечет за собой невероятное количество конфабуляций и, как следствие, полномасштабные и катастрофические личностные изменения — проще говоря, шизофренические расстройства, которые почти неизлечимы.
У Стаса было мало времени. Пока Михей ещё остается Михеем и его сознание на начало «разлагаться», нужно успеть опросить его.
Поэтому Корнилов не стал деликатничать.
— Михей! — Стас почти вплотную подошел к кровати парня.
Тот вздрогнул и взглянул на Стаса так, словно только что его заметил.
— Я выстрелил ему прямо в живот! Всю обойму! — вытаращив глаза, с перекошенным лицом прошептал Михей. — Всю обойму! Понимаете?! Из «Вереска»! Все тридцать патронов! А он… а он только вздрогнул и… на меня! Понимаете?!
Зрачки Михея нервно метались из стороны в стороны.
— Тридцать пуль, прямо в брюхо! Море кровищи! И ничего! Он живой! Этот здоровяк в светящейся маске, покачиваясь, подошел ко мне и полоснул меня по руке! Я даже магазин не успел сменить!
Его взбудораженный голос истончился и скачущим эхом метался в стенах тесной камеры.
