Мирбах хохотнул, прошелся мимо меня и включил вытяжку. С потолка прозвучало приглушенное жужжание.
— При вашей подружке, я не хотел обсуждать кое-какие детали, — развязно болтая, Мариан неторопливо расхаживал у меня за спиной. — Она и так слишком многое узнала и надеюсь, умеет хранить секреты.
— Умеет, — тут же поручилась я за Лерку.
Иди знай, что Мариан может предпринять, если заподозрит, что Логинова не обладает подобным умением.
— Чудно! — с поддельным восторгом воскликнул Мирбах. — Вы, кстати, так быстро нырнули… что я, почти, ничего не заметил.
Я закрыла глаза, чувствуя, как щеки пылают от стыда, а в голове мечутся хаотичные стаи пугающих мыслей — одна хуже другой.
Мариан расхаживал из стороны в сторону, в полуметре от меня. Его голос звучал надо мной и единственное, что отделяло меня от него это короткий промежуток пустого пространства и покрытая пеной вода.
— Тем не менее, — продолжил Мариан, — я счёл за лучшее, поговорить с вами наедине и именно в столь непринужденной обстановке.
Договорив последних два слова он снова издевательских тихо посмеялся. От его смешка чувство моей собственной узвимости лишь усилилось.
— Вам стоит знать, Вероника, что до сегодняшнего дня, в последние восемь с половиной лет, ваш дядя не обращался ко мне за помощью.
— Мой дядя, насколько мне известно, хочет завязать с прошлым, — ответила я и обернулась на Мариана.
Мирбах стоял надо мной, держа руки за спиной и улыбался. Я заметила, что он был в халате и, судя по видневшейся голой волосатой груди, он был гол.
Лучше бы я на него не смотрела — теперь мне стало ещё больше не по себе. Мариан жеманно улыбнулся мои словам.
— Чтобы Гарм взял и вот так вот забыл кем он был и… кем, на самом деле, остался? Едва ли это возможно, Вероника. Впрочем, сегодня вы должны были понять, что Гарм никогда не изменится и никогда, полностью, не сможет отбросить свое прошлое. Он навсегда станет частью другой, незаконной жизни этого мира. Этого не изменить, и он отлично это знает.
— К чему вы всё это ведёте? — чуть нахмурившись спросила я.
Я ещё была под впечатлением от видения, в голове у меня звучали шаги и голоса Масок и мне было трудно сосредоточится на смысле того, чего от меня хочет Мариан.
— Я веду к тому, — с легким раздражением в голосе, ответил Мирбах, — что вместо бессмысленных попыток убежать от своего прошлого, Сигизмунд мог бы давным-давно примкнуть ко мне. Мы оба от этого выиграли: сегодня нам обоим есть, что предложить друг другу. У Гарма есть связи среди угонщиков, стритрейсеров, байкеров и других курьеров. А у меня, как раньше есть и клиенты, и товар.
Мариан сзади медленно приблизился ко мне. У меня округлились глаза, учащенно взволнованно дыша, я настороженно ожидала, что сделает дальше.
Мирбах едва заметно провел ладонью по моим волосам. Меня передёрнуло, и я отпрянула в сторону, погрузившись в воду почти до подбородка.
— Вы полагаете, что я могу повлиять на решения своего дяди? — спросила я. — Боюсь, я вас разочарую: своих делах, он меня не слушает.
— Возможно, — Мариан опёрся руками на борт джакузи и пожал плечами.
Я скосив глаза и, на всякий случай прикрывая руками грудь, сердито и настороженно глядела на него.
— Но всё же вы его племянница, — Мариан опустил правую руку в воду, посмотрел на меня и его губы растянулись в противной улыбке.
А мне показалось, что с помощью воды, опустив в неё руку он… он как будто может касаться меня.
Меня обуяло дикое чувство отвращения, от мысли об этом.
— Мне кажется, вы бы могли каким-то образом повлиять на вашего дядю, — Мирбах пальцами собрал кусочки пены и растер их.
— Вы заблуждаетесь, — терпеливо ответила я, зачем-то наблюдая за движениями его пальцев.
Мариан криво усмехнулся.
— У вас будет время обдумать, как преподнести эту информацию вашему дяде, Вероника, — Мирбах вздохнул, с заметным притворством. — Во-первых, ваш дядя — теперь мой должник, хотите вы этого или нет. Во-вторых, в ближайшее время, вам с подругой не удастся отсюда уехать.
— П-простите? — осторожно уточнила я.
Мариан не счел нужным пояснять, лишь вновь усмехнулся и туманно ответил:
— Когда закончите, выгляните в окно в правом крыле дома.
Он игриво брызнул водой в мою сторону и удалился.
Я поспешила выбраться из джакузи и торопливо завернулась в полотенце.
Я поспешно обдумывала слова Мариана и их возможное значение на дальнейшую судьбу дяди Сигизмунда или мою.
Я подошла к зеркалу. Работающая в потолке вытяжка высасывала влажные пары от горячей воды и влажный туман в ванной постепенно иссякал.
Вытершись полотенцем, я воспользовалась кремом для тела, одолженным у Лерки и её бездонной сумки. Но едва я сняла крышку с баночки, на зеркале рядом, под слоем конденсата проступили какие-то темные очертания.
В голове вновь пронесся мальчишеский детский смешок, и я вспомнила, как они звали какую-то «тётю Аделину».
Чувство страха вновь обняло меня за плечи и почти ласково, но со зловещим предвкушением взяло за горло.
Дрожащей рукой я осторожно стерла слой конденсата и замерла: под ним обнаружилось слово.
