Он — это последнее, что у неё осталось от Ирины. И он, хвала Всевышнему, унаследовал от неё внешность — золотистые волосы и такие же, как у Ирины с Жанной, болотно-зеленые глаза.
Жанна украдкой, быстро вытерла теплые слезы на щеке и посмотрела на бритоголового мужчину, с рыжеватой щетиной на лице, который не спеша поднялся с кровати.
— Спасибо, что приехал к нему, Ратибор.
Мужчина в ответ улыбнулся и покачал головой.
— Я бы и раньше приехал, но… у нас устроили небольшое внутреннее расследование, касательно штурма дома вашего зятя, тётя Жанна.
— Ратибор, племянничек, — чуть скривилась Жанна, — хоть твоя мать и является моей старшей сестрой, будь добр, звать меня по имени. Без всяких «тёть». Иначе я опять буду звать тебя «племянничком».
Она усмехнулась, заметив, как Каульбарс недовольно поджал губы. Он не любил «племянничка», ровно так же, как она терпеть не могла от него обращения «тётя Жанна».
— Как скажешь, Жанна, — ответил он.
— Как там Ада? Она всё ещё тоскует?.. — Микадзе не договорила.
Продолжая гладить внука по голове, она внимательно следила за лицом Ратибора.
— По-разному, — не хотя ответил тот. — Всё-таки раньше у неё была семья…
— Ты знаешь, что долго так продолжаться не могло, — холодно напомнила Жанна. — Да этот подонок ей не пара.
— Да, но она его любила… — Ратибор как будто попытался оправдать мать за череду её роковых ошибок, последствие которых ещё долго будут сказываться на её судьбе.
— А у тебя самого, как дела? — поинтересовалась Жанна.
К Ратибору она относилась вполне дружественно, но далеко не как к любимому родственнику. Её любезность к нему и к Аде, часто была вынужденной, просто потому что они её родственники. В основном, Жанна не часто общалась, как с Адой, так и с любимым племянником.
— Ну, пока у меня вынужденный отпуск, — невесело усмехнулся Ратибор.
— Если что — обращайся, — ответила Жанна. — Я помогу.
— Конечно, — кивнул Ратибор.
Они посмотрели друг другу в глаза, и оба отлично понимали, что за помощью к ней Ратибор никогда обращаться не будет. Во-первых, Аде это не понравиться — будучи старшей сестрой, она долгое время была примером для Жанны. Пока внезапно её карьера в театре не оборвалась и Аделина Каульбарс, в девичестве Микадзе, не стала искать утешение в алкоголе и одиночестве. Тогда-то её жизнь пошла даже не под откос, а стремительно обвалилась и скатилась по наклонной в пропасть унылой и угрюмой безысходности. Тогда от неё ушел муж, не пожалев маленького Ратибора, и тогда же её сестра, спустя какое-то время, связалась с откровенно мерзким, жестоким и отвратительным человеком.
Жанна же стремительно строила карьеру, но узнав о том, с кем теперь живет её сестра, сделала всё, чтобы разорвать их отношения. И Ада затаила на неё пожизненную обиду.
Впрочем, у Жанны был повод полагать, что старшая сестра, блистательная Ада, любимица родителей, красавица, умница и отлична, элементарно завидует своей младшей сестре.
Из них двоих, по мнению Аделины, это она была рождена, чтобы блистать, чтобы всегда быть на вершине мира…
И она не смогла простить, что откровенно некрасивая в детстве, и не особо привлекательная в молодости, посредственно учившаяся, тихоня Жанна обошла её по всем фронтам.
— Бабушка, — Клим прервал неловкое молчание между Ратибором и Жанной, и отвлек Микадзе от неприятных мыслей о сестры.
— Да, Климушка? — Жанна посмотрела в глаза внуку.
— Бабушка, а где мама и папа? Что с ними? — глаза ребенка смотрели с молящей надеждой и тщательно оберегаемой верой.
Той неизменной вечной верой в то, что «всё будет хорошо», всё образуется, всё наладиться и… обязательно всех ждет счастливый конец.
Как в кино…
Жанне показалось, что кто-то подвесил её гирю на сердце, а на языке, во рту стало вдруг так же горько, как на душе.
Боль от потери дочери начала пульсировать с новой силой, норовя прорваться, лопнуть и залить кровью и без того исстрадавшуюся душу безутешной матери.
— Бабушка… — пролепетал Клим.
В его глазах блестела невысказанная молитва, молитва услышать, что они живы — его папа и мама. И скоро он их обязательно увидит, они снова обязательно будут вместе, обязательно… конечно… разве… разве может быть иначе? Всё всегда должно заканчиваться хорошо…
Как она могла разрушить эту детскую веру в счастливый конец истории?
— Они пока… их лечат, Климушка, — вздохнув, ответил Жанна. — Они были ранены…
Ей потребовалось собрать всё своё самообладание, чтобы солгать, глядя в эти чистые детские глаза.
— Но с ними… ничего не случится? — чуть приоткрыв рот, жалобно спросил Клим. — Всё… с ними всё будет хорошо?
— Конечно, — с трудом проговорила Жанна и подняла взгляд на Ратибора.
Тот промолчал, но едва заметно, неодобрительно качнул головой.
Но, Мидказе была ему благодарна за то, что он промолчал.
У неё зазвонил телефон, и Жанна, вновь оставив Клима с дядей Ратибором, вышла из палаты внука.
— Да? — проговорила она в трубку.
— Мы нашли братьев Ожеровских.
— Хорошо, — ответила Жанна, — мой помощник должен был передать вам пакет с порошком, который нужно им подбросить во время обыска. Справитесь?
