В тех, что предшествовали его побегу лес.
В этих кратких и стремительных эпизодах я увидела, как Никита, торопливо шагает обратно к дачному дому.
Он ещё не знает, что за кошмар там происходит, не знает, что сейчас, в эти мгновения двое подонков в масках мучают его семью и пытают его старшего брата на глазах у рыдающей матери.
Я была рядом, Никита прошел буквально в метре от меня. В этом воспоминании мое присутствии было куда заметнее и реалистичнее, чем в предыдущем.
Я оглянулась на дом Ожеровских, снова посмотрела на ничего не подозревающего Никиту.
Мои кулаки сжались, с нервирующей досадой глядела на него, как он приближается к дому, где ему через несколько минут убийца в зелёной неоновой маске нанесет ему смертельное ранение, от которого он умрет в холоде и одиночестве, на дне заснеженного оврага.
Если бы я могла хоть что-то сделать… Как — то помешать…
Я шагнула вперёд и неожиданно для себя, услышала странный, совершенно невероятный звук!..
Скрип… хрустящий скрип снега…
Замерев на месте, не веря своим глазами, я опустила взгляд себе под ноги и осторожно убрала правую ногу в сторону.
Несколько мгновений я в полнейшем шоке, завороженно глядела на перечерченный линиями протектора след от моего ботинка.
След… След от моей обуви!
Справившись с шоком, я сообразила, что… я не бестелесна в этом воспоминании Никиты! Он не видит и не слышит меня, но я… я частично материальна здесь… Выходит…
Я рывком повернула голову в сторону дома Ожеровских, перевела взгляд на спину бредущего к нему Никиты, и бросилась к забору дома Ожеровских.
Я не знала, что получится из того, что я задумала, но я должна была попытаться!
Оказавшись у забора дома Ожеровских, я подобрала первый попавшийся мне под руки камень и швырнула его в окно дома.
Камень с гулким ударом врезался в окно.
Стеклопакет выдержал попадание, хоть и покрылся кривыми белесыми линиями трещин.
Никита остановился на пороге и ошарашено уставился на покрытое кривыми трещинами окно. Лицо парня исказило настороженное недоумение.
В этот миг в окне мелькнул громадный силуэт и тусклый свет зеленого неона.
Кажется Никита что-то заподозрил, потому, что он не спешил подходить к дому. И тут входная дверь его дома распахнулась, и на парня, размахивая ножом, бросился Зелёный убийца.
— Беги!!! — заорала я истошно. — Беги!!!
И он побежал. Парень, что было сил рванул в сторону леса. Убийца стремился за ним… но бежал он не долго.
В отличии от стеклопакета, его голова хуже перенесла попадания камня по черепу.
Толстяк пошатнулся, но не упал, на что я надеялась. Я подобрала второй камень, но Зелёный остановился и внимательно посмотрел в мою сторону.
На несколько мгновений мне показалось, что он меня видит. Я застыла, охваченная накатившим ужасом.
Никита был уже далеко, его фигура в темной куртке стремительно мчалась в сторону леса, который парень отлично знал — они с братом не раз лазали там во время летних каникул.
Убийца приблизился ко мне.
Я истерично швырнула камень в его сторону и рванула прочь, но обернувшись на бегу, увидела, что Зелёный и не думает меня преследовать.
Вместо этого, он рассматривает, брошенный мною и упавший рядом с ним в снег камень.
Я видела, что он недоумении и представила себе, как всё это выглядело его глазами: зависший в воздухе камень, внезапно полетел в его сторону и упал у самых ног (чуть — чуть я не попала, аж обидно!).
Опомнившись, Зелёный, торопливо бросился в сторону дома Ожеровских, из распахнутых дверей которого звучали громкие биты рэпа, заглушающие крики жертв.
Я попятилась назад и в этот миг воспоминание исчезло.
Первое, что я увидела — это был Стас. Корнилов стоял с отстраненным шокированным видом, держа в правкой руке мобильник. Из телефона доносился чей-то взволнованный голос:
— Уточните состояние раненого! Какова глубина ранения и степень повреждения! Товарищ подполковник, вы слышите меня?!
Но Стас, не отвечая, нажал на отбой и спрятал телефон в карман куртки. Взгляд Корнилова был прикован к парню, который, поджав колени, со отпечатком дикого страха на перепачканном и оцарапанном лице, взирал то на меня, то на Стаса.
— Получилось… — прошептала я растерянно.
Но это слово, конечно же, не могло описать весь эффект от того невообразимого и категорически невозможно в пределах реальности итога моих действий, который я наблюдала.
Он жив. Никита Ожеровский, перепуганный, замёрзший, но живой (Живой!!!) сидел передо мной и, обхватив поджатые колени, вертел головой, глядя на меня и Стаса.
Никита нервно моргнул и дрожащим голосом спросил:
— В-вы к-кто?..
Несколько минут спустя, Никита, я и Стас уже сидели в машине скорой помощи, из которой Стас выгнал весь медперсонал и закрыл все дверцы.
— Попытайся вспомнить, — мягко проговорила я, держа Никиту за руку, — видел ли ты поблизости, до этого, грузовик, КАМАЗ или другую модель.
С парнем говорила я, потому что, со мной он шёл на контакт гораздо легче, чем со Стасом, которому, почему-то, не слишком доверял.
— Не помню я, — мотнул головой Никита Ожеровский, — не было ничего такого…
