– На острове что-то прячут, – волновалась Женька. – Коля вроде сторожа, следит, чтоб народ туда не совался. Собак держат для охраны, одна у них сбежала и шастала по деревне. Если собака смогла пересечь болото, значит, и человек сможет. Эти гады что-то намудрили с вешками, и из-за них погибли люди. А может, на остров они все-таки попали и их просто убили. Соображаешь? Вполне возможно, что Коля бродит по болоту в обличье Зеленого охотника, пугая жителей, и все затем, чтоб на проклятый остров никто и сунуться не смел. И неизвестного, чьи конечности теперь лежат на веранде, тоже убили, потому что он проник в тайну острова. А руки отрубили, чтобы страха нагнать и запудрить людям мозги дурацкой мистикой.
– Подожди, – нахмурилась я, чувствуя, что Женька несколько увлеклась. – Мы же решили, что убитый – ночной гость писателя и что тот сам его…
– Мало ли что мы решили. Это была одна из версий. Писатель, может, вовсе ни при чем. Ну, поговорил с человеком, а с какой стати ему кого-то убивать? Поверь мне, это Коля, не один, конечно, а с сообщниками.
– А как же нападение на нас в ту ночь, когда мы в пансионат заселились? – не отступала я.
– Мы ведь что тогда решили? – принялась втолковывать Женька. – Нападение следствие того, что ты видела, как писатель пытался проникнуть в комнату Валеры. Так?
– Так.
– А ты подумай, что еще в тот день было? А было вот что: мы болтали налево-направо, что приехали с чертовщиной разбираться, и активно интересовались островом.
– Так ты думаешь, Коля, узнав об этом, решил от нас избавиться?
– Конечно.
– По-твоему, он хотел нас убить?
– Ну, может, только напугать, чтоб убрались восвояси и малину ему здесь не портили.
– Надо дождаться районную милицию, все им рассказать и срочно отправляться на остров, – заявила я.
Но Женька встретила мою идею без энтузиазма.
– Я ментов хорошо знаю, пока гром не грянет, они не перекрестятся и нас попросту слушать не станут. Вот если бы нам какое доказательство…
– Но не побывав на острове, доказательств мы не добудем, а одни туда не пройдем. К тому же, если ты права, предприятие это очень опасное, так что без милиции не обойтись… Слушай, а что, если позвонить Ромке?
Подружка презрительно скривилась.
– Так и скажи, что ищешь повод, чтоб пойти на попятный. Дождешься, твой мент тебя вообще под замком будет держать.
– И вовсе нет, то есть я хочу сказать, никакого повода я не ищу, просто о деле беспокоюсь. – И тут меня озарило. – Мы с тобой думали, что Вова Татарин поссорился с Горемыкиным, а ведь его собеседником вполне мог быть Коля.
– Точно, – ахнула Женька. – Ему на хоздворе самое место. А когда мы за Горемыкиным следили, кто-то юркнул в кусты и к реке направился.
– Вслед за Вовой, – добавила я, и мы с Женькой уставились друг на друга, приоткрыв рот.
– О господи, – первой пришла в себя подруга, – Вовы Татарина с тех пор никто не видел.
Не сговариваясь, мы бросились в деревню. Однако прием, оказанный нам Зинаидой, слегка охладил наш пыл.
– Ну и что, что его нет? – поливая огурцы, спросила она. – Подумаешь, ночь не ночевал… да он, бывает, на неделю пропадет. Может, у кума или у сына пьет. Я хоть от его пьяной рожи отдохну маленько.
– А если с ним что-нибудь случится? – робко поинтересовалась я.
– Что с ним случится? По болоту он с закрытыми глазами пройдет, машин тут нет, чтоб под колеса угодить. Ну, зимой, понятное дело, мог по пьянке замерзнуть, а сейчас чего? Обопьется до кровавого поноса и явится, потом еще будет сказки рассказывать, что русалки спаивали. – Она плюнула в досаде и пошла за водой, а нам с Женькой ничего не осталось, как убраться восвояси.
Мы шли по деревне, и я обратила внимание на дерево, где Иван Бородин устроил себе гнездо. На этот раз оно было явно обитаемо. Мальчишка тоже нас заметил, мгновенно спустился по лестнице и скрылся с глаз за ближайшими кустами, когда мы только-только преодолели половину пути до его убежища. Мы попытались найти его, звали, обещая все блага земные, от шоколадки до велосипеда, но Иван Бородин остался глух к нашим мольбам. Потратив на поиски никак не меньше двух часов, мы вернулись в пансионат.
К ужину, конечно, опоздали, но добрейшая Мария Павловна оставила его нам в кухне. Мы поели без аппетита и отправились на веранду, где, по обыкновению, собрались все жильцы. Милиция так и не появилась, участковый ушел в деревню, где у него была родственница. Его оставляли в пансионате, но он отказался, наверное, решил, что для деревенских спокойнее, если участковый будет рядом.
Горемыкин присоединился к отдыхавшим на веранде. Поначалу, увидев нас, он смутился, но потом, сообразив, что черных мыслей на его счет мы не держим, приободрился и, по обыкновению, принял самое деятельное участие в беседе.
