Поначалу их отношения строились лишь на сексе и взаимной симпатии. Она легко признавала это. Но несколько месяцев встреч украдкой в отелях, машине или, если получалось, в его кабинете, привели к большему. Их связь переросла в нечто намного большее. Они даже обсуждали план развода со своими супругами, пока месяц назад Марк не стал отдаляться от нее. Их встречи становились все более редкими и, наконец, Марк признался, что его жена что-то заподозрила и пригрозила при разводе отнять у него детей.
«И ты считаешь, что я не испытываю точно такого же давления?» - задала тогда ему вопрос Джоан. «Думаешь я не беспокоюсь, что могу потерять детей?»
«Ты мать», - ответил ей Марк. «Они не заберут у тебя детей. Ну разве только если ты окажешься какой-нибудь сумасшедшей».
«И что мы будем делать?» - спросила Джоан.
«Нам нужно взять паузу пока все не устаканится», - ответил он. «Перегруппироваться. Придумать план действия».
«Я думала у нас уже
«Другой план действия», - сказал он.
И... всё. Он начал избегать ее на работе. И то, что раньше было лучшей частью ее дня превратилось в худшую. Она испытала облегчение, когда у нее появился предлог взять долгосрочный отгул на работе по причине заботы о материнском доме. И она не сомневалась что и он тоже.
Она тяжело дышала, поднимаясь по длинному изогнутому холму, который начинался за библиотекой и пролегал к бульвару Джейхак. Она не хотела думать о растущем внутри нее ребенке – или о том факте, что он, вероятнее всего, был Марка. Она переспала с Люком сразу же как у нее случилась задержка. Она надеялась, что зачатие произошло в довольно близкие сроки от этой даты, и если ребенок действительно был Марка тогда не будет никаких вопросов по поводу отцовства.
«Господи», - выдохнула она, достигая вершины холма. «Не помню, чтобы у этого холма был настолько крутой подъем». Она остановилась, тяжело дыша и согнувшись пополам, уперла руки в бедра, затем, оглядевшись, посмотрела вниз, на дорогу по которой поднялась. Ее мысли вновь вернулись к любовнику матери и письмам. Таинственность этого дела была неплохим отвлечением от ее собственных проблем.
«Должен быть кто-то, у кого я смогу все узнать», - сказала она вслух, поворачивая налево и направляясь в сторону кампуса. Насколько ей было известно, у матери не было близких друзей, кроме миссис Йоккум. Брат матери – Бад, все еще был жив, но они никогда не общались. Однако, он все равно мог бы обладать какой-нибудь информацией. Она знала, что сейчас он жил в доме престарелых в городе Топика и у него была болезнь Альцгеймера. Надо будет позвонить кузине Барбаре и узнать у нее его нынешнее состояние. Может быть он все еще в памяти. Топика находился всего в получасе езды отсюда. Может ей удастся его навестить.
А еще нужно дочитать остальные письма. Может быть, они подскажут ей кем был тот самый «Э» или объяснят, почему мать сделала тот выбор, который сделала и почему она всегда была такой холодной и отчужденной.
Женщина дошла до фонтана Chi Omega, который находился в самом конце кампуса. Рядом остановился бегун, позволяя своей лохматой черной собаке напиться воды и в свете ночных фонарей она увидела как он поднял руку в знаке приветствия. Она заставила себя улыбнуться в ответ, прежде чем развернуться и направиться обратно, к дому матери.
ДЖОАН была сбита с толку еще больше, когда закончила читать четвертое и пятое письма, датированные 56-57 годами. Похоже, Кэтрин писала по письму в год. Джоан распечатала оставшиеся письма и проверила даты. 1958 и 1959.
«Нужно составить хронологию», - сказала она, беря в руки блокнот, который использовала для описи имущества. Она открыла его на чистой странице и вписала имеющиеся даты и заметки к ним.
Джоан смотрела на составленную таблицу. Возлюбленным матери должен быть кто-то, кого она встретила пока жила в Чикаго. Но кто? Она вызвала в памяти истории и людей, о которых слышала в детстве. Никто не подходил. Она снова задумалась о датах. Почему Кэтрин снова начала этот ежегодный ритуал спустя столько лет после первого письма? И почему он так резко оборвался? Она тряхнула головой. Все это было очень непонятно.
