В ПОСЛЕДУЮЩИЕ НЕДЕЛИ Кэтрин мало видела Энни. По большому счету она даже была этому рада, так как у нее появилось время обдумать все, что произошло в тот вечер после выставки. Ее самым сильным страхом было то, что она хотела этого поцелуя. Но чем больше она об этом думала, тем больше убеждала себя, что это не так. Просто их близкая дружба сбила ее с толку. А тот факт, что она ответила на поцелуй был только инстинктивной реакцией. Она просто отреагировала. Самым важным сейчас было не позволить этому повториться.
Те несколько раз, что она видела Энни, были на работе или на бегу, когда они с Клэр приходили или уходили. Похоже, Энни уезжала на более раннем трамвае или просто ходила пешком. И, к облегчению Кэтрин, когда они все же сталкивались, разговор получался коротким и поверхностным. Кэтрин такая ситуация вполне устраивала. Клэр же видела все по-другому.
«Энни странно себя ведет, тебе не кажется?» - спросила она однажды, когда они ехали в трамвае домой.
Кэтрин притворилась удивленной. «Странно? Что ты имеешь в виду?»
Клэр пожала плечами. «Не знаю. Отстраненной. Ты ведь не думаешь, что случилось что-то серьезное?»
Кэтрин отвернулась к окну. Они проезжали мимо реки. Справа находилось здание центральной почты, построенное из красного кирпича и часовая башня. Внизу, у доков, потные грузчики разгружали паллеты с каким-то товаром. Ей подумалось, что у воды не должно быть так удушливо.
«Кейт?»
Она вздрогнула. «Что?»
«Я спросила - не считаешь ли ты, что случилось что-то серьезное?», - повторила Клэр. «С Энни. Ты не заметила, что она стала совсем худой и бледной?»
«О, уверена, она в порядке», - поспешно ответила Кэтрин. «Просто также страдает от жары, как и все мы».
«Она тебе что-нибудь говорила?» - не отступала Клэр. «Я знаю, что вы близки. Если бы она призналась, то только тебе».
«Мы не
Она чувствовала вину, что ей приходится врать, и словно говоря это она предает Энни. Но она не хотела, чтобы Клэр или кто-нибудь еще, заподозрил насколько близки они стали.
«Угу», - недоверчиво хмыкнула Клэр.
«Я думала тебя это обрадует», - сказала Кэтрин. «Я же знаю, что она тебе не нравится».
«Дело не в том, что она мне не нравится», - ответила Клэр. «Мне просто кажется, что она оказывает на тебя слишком большое влияние. И если быть честной, я беспокоилась, что она была заинтересована в чем-то гораздо большем, чем просто дружба, если ты понимаешь о чем я».
Кэтрин чувствовала на себе взгляд Клэр. Она чувствовала жар, поднимающийся по груди к шее, а затем к лицу. Ее уши горели. Интересно, казалась ли она виновной в чем-то? Она думала о том, как должна отреагировать на эти слова.
«Я никогда не замечала ничего такого», - наконец выговорила она.
Они ехали несколько минут в тишине и Кэтрин чувствовала, что Клэр хочет добавить что-то еще.
«Здесь так жарко», - сказала Кэтрин, маша рукой перед своим лицом. «Я постоянно горю и обливаюсь потом. Прошлой ночью мне с трудом удалось уснуть». Она отвернулась от окна и встретила взгляд Клэр.
«Да, очень жарко», - согласилась Кэтрин. Она колебалась. «Между вами что-то случилось? Вы поссорились?»
«Нет», - быстро ответила Кэтрин. «С чего ты взяла?»
Клэр пожала плечами. «Просто мне кажется, вы отдалились и не общаетесь так близко как раньше».
«Нет, вовсе нет», - ответила она. «Просто эти несколько недель выдались слишком хлопотными».
Трамвай приближался к их остановке и Кэтрин махнула головой, показывая Клэр что им пора выходить. Клэр кивнула, поправляя свою сумочку и небольшой пакет, в котором она носила ланч. Клэр не стала дальше развивать тему, но Кэтрин знала, что это был не последний их разговор.
ДВА ДНЯ спустя Кэтрин открыла железную дверцу своего шкафчика в раздевалке, чтобы спрятать в него свою сумочку и заметила квадратный сверток из бумаги, перевязанный широкой лентой. Рядом стояли две женщины и о чем-то болтали, ни одна из них не заинтересовалась тем, что Кэтрин вынула сверток. Он был тяжелым и в нем не было ничего примечательного. Она разглядывала его некоторое время, уверенная, что он от Энни. Должен быть. Кто еще может оставить ей анонимный подарок?
Девушка развязала ленту дрожащими пальцами и разорвала бумагу. Конечно же, это была книга. В простой коричневой обложке. Она повернула ее, чтобы прочесть название.
