Случайно уцелевшая от расправы член «Молодой гвардии» Ольга Иванцова рассказала на суде об активной борьбе молодогвардейцев против оккупантов: они взорвали мост и пустили под откос два вражеских эшелона; повесили четырех полицаев; распространили свыше 5 тысяч листовок; совершили налет на три немецкие машины, с которых забрали обмундирование и новогодние подарки, предназначенные для гитлеровских солдат. С целью создания денежного фонда организации было решено продать часть содержимого подарков на рынке. Но один из членов организации, Мошков, проявил неосторожность и был задержан полицией. Оказались арестованными также Земнухов и Третьякевич. Однако полицейские тогда еще не подозревали, что в их руках находились активные члены «Молодой гвардии». Ни один из задержанных ни словом не обмолвился о принадлежности к подпольной организации.
Достоверно установлено, что «Молодая гвардия» была разгромлена по доносу одного из членов организации — Геннадия Почепцова. Случайно попав в группу юных подпольщиков, Почепцов при первой же угрозе, по совету своего отчима Громова, переметнулся к врагам и предал своих товарищей.
Вот что рассказал об этом сам предатель:
— Я узнал, что несколько членов организации арестованы, и стал искать выход, чтобы спасти свою жизнь. Решил написать донос, но не в полицию, а начальнику шахты Жукову, полагая, что он передаст его куда следует несколько позже. И когда я буду арестован, то оправдаюсь тем, что написал в свое время заявление. С этой целью я поставил на заявлении дату «двадцатое декабря», хотя написал его и вручил жене Жукова двадцать восьмого декабря сорок второго года.
— Почему заявление вы передали Жукову? — спросил прокурор.
— Я это сделал потому, что Жуков являлся активным пособником оккупантов, и я был уверен, что он передаст мое заявление по назначению.
Вот воспроизведенный на суде самим предателем текст доноса, с которого начались трагические для «Молодой гвардии» дни:
Жуков не пошел на квартиру к Громову. Он сразу же отдал донос Зонсу, а тот с нарочным отправил его Соликовскому.
Почепцов продолжал встречаться с руководителем первомайской группы «Молодой гвардии» Анатолием Поповым, Демьяном Фоминым и другими подпольщиками. Выпытывал их планы, чтобы донести затем в полицию. А когда Почепцова арестовали, Кулешов специально посадил его в камеру к молодогвардейцам, чтобы таким образом узнать новые имена, выпытать новые данные.
Соликовский достойно оценил усердие предателя: отпустил его на свободу, но при этом дал новое задание — разыскать командира партизанского отряда Чернявского.
— Я обещал выполнить и это задание, — признался Почепцов на суде, — но сделать это не смог, так как советские войска вступили в Краснодон и меня арестовали.
Кулешов был резидентом фашистской разведки, на связи у него было несколько агентов, в том числе и пятидесятилетний Василий Громов, человек, готовый на любую подлость. С приходом оккупантов в Краснодон он явился в полицию и покаялся, что когда-то значился коммунистом, и в тот же день дал согласие Соликовскому быть агентом полиции.
На вопросы прокурора и судей Громов отвечает уклончиво, желая уйти от ответственности,
— Я признаю, — заявил он, — что выдал полиции одного коммуниста и его сына, но Почепцова я не подстрекал писать заявление.
Однако Почепцов опровергает его:
— Он говорит неправду. Когда стало известно об арестах молодогвардейцев, отчим спросил меня: «Твоих ли товарищей арестовала полиция?» Я ответил утвердительно, после чего он предложил подать заявление в полицию на членов молодежной организации и тем самым спасти себя и семью от ареста.
В своем показании от 20 февраля 1943 года, а затем и в суде Кулешов подтвердил, что именно по доносу Почепцова начались аресты членов «Молодой гвардии». Почепцова же освободили из-под стражи только потому, что он стал штатным агентом полиции.
— Какие дела вы расследовали в полиции? — был задан вопрос Кулешову.
