— Нас же против него биться трое выйдет!
— Ты просто не можешь оценить соотношение наших сил, их неравенство. Он здоровенный медведь, ты совсем маленькая мышка, Наина мышь немного побольше. Против вас и я-то крупен — вроде матерого волка. В нашей битве колдунья ему немного и очень ненадолго руки свяжет, я пару раз увернусь и укушу, ты с ребятами попытаешься чего-нибудь сделать. А потом он нас всех пришибет — всю вашу ватагу одним ударом, меня еще двумя-тремя уделает.
— А мы оберегами защитимся! — уверенно сказал я.
— Вот тогда ему вся эта лишняя возня и потребуется. Ты, наверное, думаешь, что наше сраженье будет длиться от рассвета до заката? Или как в сказках, три дня и три ночи? А уж за это-то время мы не оплошаем, придумаем, как ворога одолеть! Хорошо, если до пяти успеешь быстро досчитать. А без сильной защиты и в прямой видимости, нас и на мгновение может не хватить. Раз — и готово!
Я, конечно, всю жизнь стараюсь следовать принципу — надейся на лучшее, а готовься к худшему, но такой подлянки не ожидал! Такая подготовка, столько возни, столько будет затрачено сил, времени и денег, и все это — ради жалких пяти секунд при очень сильной нашей защите, которой еще даже и не пахнет! Было ощущение, что вывожу ватагу смелых первоклассников против чемпиона мира по боксу в супертяжелом весе. Хуже боя в моей длинной жизни не было, и, наверное, уже не будет…
И что? Делай, что должно, и будь, что будет! Ввязываясь в любую драку, всегда надо осознавать, что она может стать для тебя последней. Не одни победы ждут нас в этой жизни, и никто тебя щадить не собирается. И в пустяковой потасовке тебе могут воткнуть нож в спину. Без постоянной готовности к смерти — ты не боец, а так, звук пустой. Так что идем в поход по любому, только ищем дополнительную защиту для получения драгоценных пяти секунд.
Потолковали еще за жизнь.
— Я уж давно знаю, что в путешествие на ахалтекинцах пойдем, они для такого дела лучшие из лучших. Хотел их как-то Владимир Мономах продать, еле отговорил. Мстислав пытался при переезде сюда, в Великий Новгород, других коней себе выбрать — просто пресек. Он со мной не связывается, думает, что я каждый раз до него отцовскую волю довожу.
Богуслав еще дал мне добрый совет по борьбе с фальсификацией карет.
— Ты, Володь, заведи-ка клеймо, и меть им коляски в видных местах, чтобы сразу было видно — это Мишинич делал. У нас уж лет сто так признанные мастера свои изделия метят: гончары — горшки, ювелиры — златари и серебряники — самые дорогие украшения. Иностранные оружейники — лучшие свои мечи, сабли и арбалеты. У твоей новой родни есть свой герб, но, если его ставить, — хлопот не оберешься, слишком сложен — орлы да драконы там всякие. На досках смазываться будет, на пергамент рассчитан. Поэтому твой личный знак надо попроще сделать. Вырезать клеймо тебе встанет подешевле, а несколько четких линий покупателями будут легко узнаваемы и запоминаемы. Можешь просто большую букву «М» от фамилии взять, обвести ее кружком — и хорош. Вон Рюриковичи — все простеньким трезубцем метят, и сотнями лет правят на Руси.
— А к кому подойти в Новгороде с этим делом можно? К серебрянику какому-нибудь?
— Нет, они похитрей вещицы делают, и пожиже, помельче. Тебе хороший кузнец нужен, мастер по работе со сталью — она попрочней железа будет. Изготовить нужно будет здоровенное такое тавро, размером с ладонь, обязательно на длинной ручке.
— А почему?
— Когда решишь клеймить карету, тавро в печи раскалять надо будет. Значит и ручка будет греться. А подлиней она руки-то не обожжет, хотя рукавицы для этого дела завести и не лишнее. Да пошли прямо сейчас — проверка княжьего здоровья у нас же перед ужином?
— Ну да.
— Вот пока и походим, разомнемся.
Отправились на рынок. По дороге Богуслав забавлялся.
— Найму сейчас какого-нибудь чалдона, он тебе сходу этакую дрянь выстругает, что аж ахнешь! Потом мне выскажешься: эх ты, а еще боярин… А я тебе в ответ: от боярина слышу!
— Я совета у шуринов-кузнецов спрошу, они парни толковые, может сами и возьмутся делать.
— Лихой ты Вовка мужик: в Новгороде всего ничего, можно сказать без году неделя, а родни уже целый хоровод — и кузнецы, и боярцы! А до работы и вовсе зверина оказался: кареты делаешь, доски пилишь, ловко лечишь, поешь нечеловеческим голосом, скоро церкви бросишься класть. Забаве сильно повезло со знатным-то мужем. Не обмишурилась, кого себе на плечо закидывать! — зычно заржал Богуслав.
Все чаще он меня зовет коротко — Володя, Вовка. Интересно, а как уменьшительно-ласкательные формы от имен боярина-дворецкого и нашего государя? Мстиська и Богсла?
Показалась знакомая кузница. Братья работали, как заведенные, старались от души.
— Подавай!
— Бей!
Тяжеленный молот птичкой порхал в крепких руках старшего. Младший хмурился, но клещи с заготовкой не упускал.
— Охлаждай!
Пшшш…
Вот она пауза — можно влезать.
— Бог в помощь!
Поздоровались, обнялись. Братья поклонились боярину.
— Есть к вам дело по кузнечной линии — либо сами скуете, либо умельца нужного посоветуете.
— Говори!
— Всяко поможем.